— Надо — девяносто, — пробормотала Марина.
— Ну, а что скажет бригада? Сколько дадите завтра? У вас, кажется, кончается освоение? Так, бригадир?
— Да, гражданин начальник…
— Девяносто вам, конечно, не дать… Отлично связаны эти варежки. Узнаю работу… А вы, Воронова, крючком вяжете?
Марине сделалось жарко: Белоненко рассматривал варежку, связанную крючком. «Ну, только этого не хватало…» — не зная куда деть глаза, думала она.
— Я только еще учусь…
— Освоите… Дело несложное. Ну, так что решим относительно завтрашней выработки?
В тишине раздалось громкое чихание и осипший голос Мышки:
— Ш-ш-што! — Она стояла недалеко от капитана, крепко прижимая тряпочку к носу.
— Ты что сказала, Смирнова? Э-э, да ты, брат, совсем расклеилась. Где это тебя угораздило? Бригадир, у вас в бараке сквозняки, что ли?
«Знает все… И про ящики тоже…».
— Нет, гражданин начальник, сквозняков нет.
Клава чихнула. Капитан осмотрел ее с головы до ног.
— Удивительно… — покачал он головой. — Телогрейка на тебе теплая, ботинки новые… Беретик, правда, не особенно…
— Нет, это не от берета… — не проговорила, а скорее пропищала Клава. — Это у меня… Апчхи! Апчхи! Ой, мамочка, ну что же такое… Апчхи!
Марина чувствовала, что сейчас рассмеется: так несчастно и так комично выглядела Клава. А капитан, серьезно глядя на нее, продолжал:
— Плохо твое дело, Смирнова. Но все же — где ты так?
На глазах у Мышки выступили слезы — не то от нового приступа, не то от беспомощности.
— А если там течет со всех сторон?! — наконец удалось сказать ей.
— Где?
— Да в ящиках же! — всхлипнула Клава.
— Это в тех, что за цехом? — Белоненко удивленно поднял брови, — Что же ты там делала?
Среди девчонок, все еще стоявших в отдалении, послышалось сдержанное шушуканье и торопливый шепот. Нина Рыбакова, отстранив стоящих рядом, вышла вперед. Белоненко вопросительно смотрел на нее.
— Мы там все сидели, гражданин начальник! — прямо встретив его взгляд, сказала девушка, и нежное ее лицо порозовело. — Вчера сидели весь день и сегодня… почти до вечера. Мы не хотели работать… — она отвела глаза.
— Ясно, — сказал Белоненко и обратился к Марине: — Ну, а почему вы, бригадир, не доложили мне, что ваша бригада саботирует?
«Будто не знает почему!..».
— Я считала, гражданин начальник, что они одумаются и придут в цех.
— А мы и пришли! — обрадованно сказала Клава. — Векша пришла первая, просто так пришла — посмотреть… И вдруг слышит — Маришка сказку рассказывает. Тогда Векша за нами прибежала. Вот мы и пришли.
— Сказку послушать? Ну что ж, и это неплохо. Только нельзя же все время или в ящиках сидеть, или сказки слушать. Как будем завтра?
— Я же сказала — сто! Только у меня не получилось, потому что я чихнула.
Маша вдруг отвернулась и зажала ладонями рот. Плечи ее задрожали. Белоненко улыбнулся, и Марина вздохнула с облегчением: ну, кажется, испытание окончено.
— Сто варежек? Ну, нет, Смирнова, это не выйдет. Или, может быть, ты хотела сказать — сто процентов? Твоих сто?
— Две варежки я запросто в день свяжу, потому что меня еще дома учили. Я говорила не за себя одну, а за всех пацанок. Дадим сто, девчонки?
— Я тоже могу две, — нерешительно проговорила Лида и спряталась за чью-то спину.
— Каждая может! Вчера в ящиках что говорили? Вот уж до чего противно на вас смотреть: там болтали, а здесь сдрейфили? Гражданин начальник, пусть Сонька Синельникова скажет, она там на ящике целую таблицу умножения написала. Что у тебя получилось, Сонька? Скажи начальнику… если только не побоишься.
— Кого мне бояться? — нехотя подняла голову Синельникова. В руке ее все еще был зажат комплект облюбованных спиц. — Я могу сказать, но только за себя. А на них надеяться нельзя. Сегодня у них так, завтра — этак. Куда ветер подует…
— Ветер теперь с дождичком, — язвительно сказала Маша.
— Вот-вот, — кивнула головой Соня. — Они теперь согласны в цехе сидеть. А если завтра будет вёдро? Тогда опять в ящики? Я, гражданин начальник, считала, это верно. И получилось, что хоть не завтра и, может, не послезавтра, а норму дать можно, потому что если одна или пусть даже десять человек спиц в руках — не держали, но зато остальные не по две, а по три дадут.
— Ишь какой учетчик нашелся! — сказала одна из девчонок. — Как ты сладко запела, Сонька. А что говорила начальнику у вахты? Работать не буду, весь год на нарах пролежу?