— Вот этого я и не знаю, — признался Белоненко. — Конечно, там было трое, самое большее — четверо. Одна стояла на страже, ну а двое или трое орудовали… Нужно сказать — чисто сработано. Чисто и… оперативно. Все-таки в этой мастерской всякого хлама было достаточно, а они успели отобрать самое ценное…
— Говорят, они даже дратву забрали…
— Ну, зачем им дратва? Взяли кожу, заготовки, готовую обувь.
— А ножи?
— Ножи? — пожал плечами Белоненко. — Инструмент весь остался. Ну так вот — теперь мне необходимо выяснить, кто именно был «на деле». И узнать это поможете мне вы.
— Как?! Вы предлагаете мне… Но это же подлость!
— Вот это мне нравится, честное слово! — воскликнул Белоненко. — А хотите, поспорим, что вы через две минуты возьмете свои слова обратно и сделаете все, чтобы помочь мне в этом… гм… неблаговидном деле?
Марина смотрела на него непонимающими глазами, и пыл ее постепенно охлаждался.
— Вы уверены, что я соглашусь? Почему? — растерянно спросила она.
— Потому что это прежде всего необходимо для дальнейшей нашей с вами работы. — Белоненко встал и подошел к Марине. — Вы действительно еще очень молоды… Я вам завидую. Так вот. Вам необходимо узнать, кто является инициатором налета на мастерскую, а также исполнителем, для того, чтобы в дальнейшем определить актив бригады. А актив наш составят именно такие, как эти «налетчицы» на мастерскую. Пускай сегодня они нарушили лагерный режим и, говоря официальным языком, совершили преступление. Но вы же понимаете, что на самом деле преступления, как такового, не было. Они не преследовали «корыстных целей», выражаясь тем же языком. Формально это преступление, фактически — проявление их активности, протеста против несправедливости, против зла, которое они увидели в лице этого Лехи Птенчика. Вы решили, что я жажду их наказания?
— Простите меня… — с трудом проговорила Марина. — Мне очень…
— Да нет, дело не в том, что вы погорячились — это тоже хорошо. Теперь вы поняли, зачем мне нужна ваша помощь? А вот и Галина Владимировна! Что это вы так задержались? Проходите, берите стул.
— Прошу извинить, Иван Сидорович. Здравствуйте, Воронова. — Галина Владимировна приветливо кивнула Марине. — Сидите, пожалуйста… Замоталась ужасно, — извиняющимся тоном добавила она. — Там оказалось столько дел! Они нам сообщили, что все готово и Морозов уже подготовил мальчиков к отправке, а когда я стала принимать у прораба, то оказалась масса недоделок.
— Ну, все мелкие недоделки можно доделать и самим, — сказал Белоненко и, заметив настороженный взгляд Марины, добавил, обращаясь к ней: — Это мы говорим о детской колонии.
— Значит, — упавшим голосом проговорила Марина, — значит, их скоро переведут?
Белоненко переглянулся с Галиной Владимировной.
— Нет, — ответил он на немой вопрос начальницы КВЧ, — я еще не сказал ей… Тут у нас другие дела были, — и повернулся к Марине: — Колония для несовершеннолетних отремонтирована, и через несколько дней мы туда переберемся.
Марина плохо слушала, что он говорил дальше. Ясно одно — у нее больше нет бригады.
— …меня назначили начальником колонии, а Галина Владимировна Левицкая будет у нас инспектором культурно-воспитательной части.
— Вас?.. — очнулась Марина. — А как же… а кто же будет здесь?
— Вероятно, лейтенант Морозов. Но это неважно.
— Да, конечно, это неважно… — как слабое эхо, повторила Марина.
Вот и все… Марина почти физически ощущала пустоту — и в себе и вокруг себя. Одна… Через несколько дней рядом не будет никого… Никого? А Маша?
Ей захотелось сейчас же бежать из этого кабинета, ставшего теперь для нее тоже мертвым и пустым.
— Я могу уйти?.. — Она встала и дрожащими руками набросила на голову платок.
— То есть как это — уйти? — Левицкая удивленно посмотрела на нее. — Мы же еще ни о чем не говорили! Да что же вы в самом деле, Иван Сидорович!.. — с досадой сказала она Белоненко. — Держали человека бог знает сколько времени, занимались какими-то делами, а о главном…
— Вот не везет мне сегодня! — воскликнул Белоненко. — Сплошные упреки. Не успел, Галина Владимировна… Ну, мы сейчас все это исправим. Снимите, пожалуйста, свой платок, Воронова, и садитесь. Так вот, я хотел вам сказать, что мне было предоставлено право подобрать для колонии несколько человек из заключенных — в помощь нам с Галиной Владимировной. Я предложил вашу кандидатуру и еще нескольких человек… Да вы, кажется, не очень довольны, Воронова?
— Я?.. — У Марины перехватило дыхание. — Мне не верится…