Боувер слушал меня и не переставал двигать челюстями. Потом, когда жевать больше стало нечего, отпил из своей чашечки и мрачно произнес:
- Нам с вами больше нечего обсуждать, мистер Броудхед.
- Ошибаетесь, есть что!
- Это вам так кажется, - ответил он, - а я так не считаю. Вы кое в чем ошибаетесь. Речь больше не идет о предстоящем судебном процессе. Речь идет о решении суда.
- Любое решение можно обжаловать...
- Да, конечно. Но на обжалование потребуется много времени. Я не хочу договариваться с вами. Триш заплатила за это собственной жизнью. Поскольку она сама не может защищать свои права, придется это делать мне.
- Но свара нам обоим дорого обойдется!
- Возможно. Так говорит и мой адвокат. Кстати, он возражал против нашей встречи.
- Зачем же вы тогда пришли?
Боувер взглянул на остатки ленча, потом на фонтаны во дворе. Три старателя с Врат сидели на краю блестящего пруда вместе с веселой, слегка пьяной стюардессой с "Варига" и бросали крошки печенья золотым рыбкам. Им повезло.
- Для меня это приятная смена обстановки, мистер Броудхед, - сказал он.
Из окна своего номера в новой Башне Дворца я видел блестящий на солнце купол собора. Это лучше, чем смотреть на мою юридическую программу на большом служебном мониторе, потому что Мортон грыз меня.
- Вы поставили под угрозу все дело, Робин. Мне кажется, вы не понимаете, насколько это важно.
- То же самое я сказал Боуверу.
- Нет, правда, Робин. Это уже дело не просто компании "Робин Броудхед, Инк.", не просто Корпорации "Врата". Дело входит в компетенцию правительств. И не только подписавших конвенцию о Вратах. Это дело будет рассматриваться в Организации Объединенных Наций.
- Да ну, Мортон! Неужели это возможно?
- Конечно, Робин. Здесь затрагиваются жизненно важные интересы всего человечества. А ваш друг Боувер пытается разыграть именно эту карту, и он вполне может своего добиться. Боувер требует наложения запрета на ваши действия и действия Корпорации, то есть на дальнейшее проведение исследований.
"Сукин сын! - с возмущением подумал я. - Он знал об этом, пожирая ленч, за который я заплатил".
- Так что же я неправильного сделал?
- О, я могу прочитать целый список ваших нарушений, Робин, - и Мортон начал загибать пальцы. - Во-первых, вы превысили свои полномочия, предоставив Хертерам-Холлам слишком большую свободу действий, результатом чего явилась их экспедиция на Небо хичи со всеми вытекающими отсюда последствиями - это во-вторых. И, таким образом, в-третьих, вы поставили под угрозу национальные интересы. Более того, интересы всего человечества.
- Вздор, Мортон.
- Так сказано в его петиции, - кивнул он. - Да, кое-кого мы сможем убедить, что это вздор. Раньше или позже. А пока действовать может только Корпорация "Врата", а не вы.
- Значит, мне нужно поскорее повидаться с сенатором. Я избавился от Мортона и попросил Харриет договориться о встрече.
- Сейчас я соединю вас с секретарской программой сенатора. - Она улыбнулась, исчезла, и Харриет сменило изображение молодой чернокожей женщины.
Секретарша сенатора выглядела не очень жизнеподобно, гораздо хуже тех программ, которые пишет для меня Эсси. Но Прагглер всего лишь сенатор Соединенных Штатов.
- Добрый день, - поздоровалась она. - Сенатор просит передать, что он сегодня в Рио-де-Жанейро по делам комитета. Он будет счастлив встретиться с вами завтра утром в удобное для вас время. Устроит вас десять часов?
- Лучше в девять, - облегченно вздохнув, ответил я. Я несколько беспокоился, потому что Прагглер не связался со мной немедленно. Но у него, должно быть, были для этого веские основания. - Харриет! - позвал я. Когда она появилась, я спросил: - Как миссис Броудхед?
- Без изменений, Робин. - Она улыбнулась. - Миссис Броудхед не спит, и вы, если хотите, можете поговорить с ней.
- Клянусь твоим маленьким электронным задом, я это сделаю, - ответил я. Она кивнула и исчезла. Харриет очень хорошая программа. Она не всегда понимает слова, но принимает положительное или отрицательное решение, руководствуясь одной лишь интонацией.
Когда на экране появилась Эсси, я сказал ей:
- С.Я. Лаврова, ты отлично поработала.
- Конечно, дорогой Робин, - ответила она, прихорашиваясь. Затем Эсси встала и медленно повернулась кругом. - Как и наши врачи. Ты согласен со мной?
И тут я увидел, что на ней не было систем поддержания жизни! Никаких трубок! На левом боку виднелась повязка, но никаких машин.
- Боже, женщина, что произошло?
- Вероятно, началось выздоровление, - серьезно ответила Эсси. - Но пока это только проба. Врачи только что ушли, я должна выждать шесть часов. Потом меня осмотрят снова.
- Ты здорово выглядишь. - Мы проболтали несколько минут. Эсси рассказывала мне о врачах, я - о Бразилиа, при этом я рассматривал ее пристально, насколько позволяет ПВ-экран. Эсси все время вставала, потягивалась, наслаждаясь ощущением свободы, но это встревожило меня. - Ты считаешь, что можешь все это делать?
- Мне сказали, что какое-то время я не должна даже думать о водных лыжах и танцах. Но не все развлечения мне запрещены.
- Эсси, ты похотливая женщина. Мне кажется, у тебя в глазах распутное выражение. Ты уверена, что достаточно здорова для этого?
- Вполне. Чувствую себя очень хорошо. Хотя, может, и не очень, подчеркнула она. - Так, будто мы с тобой накануне здорово выпили. Легкое недомогание и слабость. Ну, думаю, ласковый любовник мне не повредит.
- Завтра утром буду дома.
- Ты не будешь дома завтра утром, - твердо возразила она. - Ты вернешься, когда закончишь свое дело в Бразилиа, и ни на одну минуту раньше, мой мальчик, иначе здесь ты не найдешь партнера для своих развратных действий.
Разговор продолжался целых двадцать пять минут, после чего я решил справиться непосредственно у врача о здоровье Эсси. На это потребовалось время, потому что, когда я позвонил, она как раз возвращалась в Колумбийскую больницу.
- Простите, что я не могу уделить вам много времени, мистер Броудхед, извинилась она, сбрасывая серый твидовый пиджак. - Через десять минут мне нужно показывать студентам, как накладывается шов на нервную ткань.