Гриз улыбнулся:
– Какую-то точно сумею. Ты же видел этого типа. Проверить он всё равно не сможет.
Свет факела метался по стенам душного перехода, и своды словно меняли форму, двигались, наступали. Воздух казался густым и вязким, впитывал запах огня и дыма, множил звуки шагов и дыханий.
– Понятно теперь, – сквозь зубы протянул Имра, – почему ему нужна была помощь кого-то из местных.
Подельники Кшетани ждали их не в обжитой части каньонов, не в одном из тоннелей, сонными змеями свернувшихся вокруг рынка. Встречу назначили на дальней тропе, в медном гроте. Добираться туда нужно было несколько часов по низким и ненадёжным переходам. Идти всем вместе было опасно – такие тропы не пропустят большой отряд. Пойти хотелось всем, но Китем и Шид остались вместе со Ским – сторожить Кшетани на случай, если тот решит сбежать.
Несколько дней до похода Гриз ночевал в лаборатории Килча, мастерил охранительные амулеты. Выспрашивал в каньонах о снаряжении, даже раздобыл свет-путь – зачарованную искру, которая вывела бы их к воздуху. Но даже эти предосторожности казались ему недостаточными – чем ближе к делу, тем Гриз становился бледней и тревожней. Даже сейчас, в рыжем факельном свете, его лицо оставалось осунувшимся и серым.
– Да успокойся ты, – Анкарат хлопнул его по плечу, – всё будет хорошо.
Анкарат ничего не боялся.
Он слышал солнце.
Солнце звучало всюду, текло в толще камня, как сок под древесной корой. Свет огня, метавшийся по стенам, отдавался в этом звучании медным эхом. Никогда прежде Анкарат не слышал сердце земли так полно, так близко. Пещерные тропы вгрызались всё глубже в темноту, становились темнее, теснее – но Анкарат знал: ничто не навредит, голос земли не собьётся, глубокий и золотой.
Вдруг распахнулись стены, взмыли вверх тяжёлые своды. Вокруг заструились алые отблески, звук шагов покатился вперёд гулко, просторно. Это был грот, высокий, весь в рудных прожилках и крапинах.
– Вроде на месте? Говорил вам – не заблудимся, доберёмся.
Имра хмыкнул, Гриз поднял факел повыше.
Контрабандистов здесь не было.
– И чего теперь? – Имра упал на приваленный к стене квадратный камень – то ли чья-то попытка сделать скамью, то ли обломок стены.
– Что-то не так, – забормотал Гриз, – что-то не так, надо вернуться.
– Эй, – Анкарат нахмурился, – ты сам этот план придумал. Не дело теперь отступать.
На стенах грота нашлось несколько факелов.
Разожгли, устроили свой в одной из стенных петель. Всё затопил жаркий, расплавленный свет. Грызли сухари, которые Ским дала им в дорогу, запивали вином – с приближением Жатвы сладким. Время как будто бы забродило, медленное, тягучее.
Никто не появлялся.
Имра пытался шутить, но сбивался, мрачно смотрел по сторонам.
Гриз выглядел скверно. Глаза метались, губы побелели.
– Они не придут.
– Да не паникуй ты. Опаздывают.
– Не понимаешь. С ними что-то случилось, они не придут. Я чувствую.
Правда ли это? Или Гриза накрыло эхом рассказа Атши, других гротов и троп, побега без возвращения? Анкарат не знал – и не знал, как заставить друга очнуться. Но ждать дальше или вернуться ни с чем – нет уж.
– Точно чувствуешь?
– Точно.
– Тогда я пойду и найду их. Хотите – идём со мной. Хотите – дожидайтесь здесь.
Лицо Гриза совсем посерело, даже в здешнем горящем свете – бескровное, помертвевшее. Имра медленно поднялся, пожал плечами – неуверенно и тяжело. Анкарат видел: ему тоже не хочется идти дальше.
Пути в глубину зияли чёрными пастями.
Ребята слышали только голод этих путей.
Но Анкарат слышал солнце, знал: ничего не случится.
Ладно.
– В какой они стороне?
Гриз кивнул на один из провалов. Анкарат снял со стены факел.
Заметавшийся свет словно заставил друзей очнуться, оба сбивчиво заговорили: не ходи, зачем, не стоит того, что, если не вернёшься?
– Я вернусь, – отрубил Анкарат – и шагнул в темноту.
За спиной звенела медная тишина.
Камень дышал холодом, стены клонились ближе. Где-то мерцал звук воды – дальше, дальше, на глубине. Шаги разбегались во все стороны, эхо гнулось, струилось, переплавлялось во что-то новое.
Солнце горело, солнце звучало всё ярче, всё ярче горела кровь.
Анкарат шёл вперёд, не замечая тьмы.
Холодный воздух проглотил огонь – тень мелькнула перед глазами, влажная пелена, прикосновение духа пещер – но огонь не исчез, забился с новым ударом сердца, влился в ладонь, вспыхнул чище и выше.
Вдруг услышал – уже не звучание солнца и не слова.
Зов, своё имя вокруг, своё имя в сердце земли, свою душу, её продолжение.