– Исправить?..
Усыпить жилу, вернуть в каньоны, заставить землю снова заснуть? Позволить вновь разделить кварталы?
– Да. Ты всё переворошил, я помню, ждала в том мерзком доме и слышала, как земля превращается, как ты… Ты не должен был, не для тебя, сделай как раньше. Ты ведь видел людей этой земли на Скале Правосудия. Он разоблачил их суть. Они ничтожества, им ничего не нужно. Они благодарны за ту судьбу, что им досталась. И ты – исправь, верни им эту судьбу и будь благодарен.
Запах крови сгустился, даже сладость персика стала просоленной, алой.
– Я не стану. Земля этого не хочет. А Правитель сказал: пусть земля изменится, если хочет меняться. Сказал, я был прав.
– Вот как? – Мама поставила кубок, но не отпустила. Он дрожал, чёрный стол, все его отражения подёрнулись звенящей рябью.
– Да, так.
– Ты, значит, понимаешь Его лучше меня?
– Может, и лучше.
– Вот ещё! Убирайся отсюда! – Швырнула кубок, Анкарат уклонился, звон разбежался по дымным теням, по разбитому небу. – И не появляйся, пока не сделаешь! Убери его, Гриз! Всё разрушаешь, зачем ты пришёл, ненавижу!
Свет в стеклянных сферах пригас, штормовой ветер смыл запах сада.
Они вышли к обрыву. Внизу, за тонкой россыпью городских огней, грохотало море.
– Как-то скверно всё получилось, – усмехнулся Анкарат мрачно. – Пойду-ка отсюда, а то будет хуже.
– Нет… – откликнулся Гриз неловко, – сюда она не придёт. Правитель волнуется за неё… Поэтому…
Поэтому дом под такой сложной печатью, такой сложной, что защиту гарнизона Гриз словно и не заметил.
Но «поэтому» значило что-то ещё. Что-то плохое.
Море вдали ударило раз, другой – и Гриз заговорил снова:
– Когда я только пришёл сюда, очень обрадовался. Думал, постепенно всё станет как прежде. Тебе разрешат поселиться здесь, может, и Килчу тоже… Знаю, ты на него злишься, но подумай: разве был у него выбор? Это приказ, приговор.
– Ясно, – отрубил Анкарат. Килч был учителем Гриза, конечно, тот хотел его оправдать, но Анкарат это слушать не собирался. – Ты обрадовался, а потом?
– Потом… Помнишь, Рамилат всё говорила про клятву, а со временем позабыла?..
Гриз судорожно вздохнул, помедлил.
И закатал рукав.
– Оказалось, нет. Ничего она не забыла.
На запястье Гриза лежала печать – воспалённый, багряный росчерк, перехлёст магических нитей под кожей, резкий, рваный, как знаки в мамином письме.
– Но это не клятва… – пробормотал Анкарат сквозь тупое оцепенение. Боль собственных ран отступила. Он знал плохой свет, и прежде случалось разное, но разве могла она поступить так жестоко? Как она…
– Не клятва, – кивнул Гриз и продолжил.
Когда Гриз оказался в доме, Рамилат сказала Правителю, что хочет помочь Гризу, ведь тот был ученик Килча и друг Анкарата. И сказала: боится ему помогать, ведь он преступник. Сперва Правитель лишь усмехнулся: «Ты тоже преступница, помнишь?» Но она не сдавалась, сказала: «Он обещал мне клятву». И тогда…
– Тогда он принёс ей нити. И она сделала это. Не клятва. Просто печать. Теперь я её слуга.
В голове полыхнуло, грохот крови заглушил море.
Если бы Гриз не пошёл со мной, этого бы не случилось. Если бы я не связался с Кшетани, если бы…
Нет, я был прав.
– Я всё исправлю. Мы пойдём к Килчу, он разрушит её печать, он же её учитель. Пойдём сейчас! Он целый квартал превратил в цепь своих знаков, с этим ему легко будет справиться.
– Нет, – Гриз мотнул опущенной головой, – не сегодня. Тебя ранили, тебе и сюда не следовало идти. Вернись в гарнизон.
– Да иди ты!.. Я только вышел оттуда, неизвестно, когда ещё меня выпустят.
Гриз ответил спокойно:
– Я не поведу лодку, если не пообещаешь вернуться, а никак иначе отсюда не спустишься. Потом попробуем разобраться. Я справлюсь.
Сколько ни спорил, Гриз не соглашался. Пришлось обещать.
Что толку держать обещание, если оно тупое? Думал и думал об этом, пока лодка падала вниз по Ступеням. Гнев колотился в горле, перед глазами вспыхивали рубцы печати.
Так случилось из-за того, что Анкарат согласился на дурную работу, обкрадывал Старший Дом?
Или из-за того, что разбудил землю? Но это ведь было правильно. Так должно быть.
Неважно. Случилось из-за него, значит, он это и исправит.
– Пожалуй, – задумчиво протянул Гриз, – пойду с тобой.
И перепрыгнул борт лодки.
– Зачем это?
– На всякий случай.
– Иди ты! Я же пообещал!
Не стал ждать, зашагал вперёд, про себя ругаясь. Гриз, как прежде, потянулся следом тощей сутулой тенью, невидимой во мраке.