— Очень странно.
И с удовлетворением отметил, что Райерсон повернулась к нему всем корпусом и коленками, красиво и продуманно. Не зря я масло источал. И она не зря в гости собирается. Поклевка пошла, теперь главное вести, не спугивая. Адам продолжал вполголоса, интимно так:
— Мы имели дело с «Потребтехникой» еще при моем предшественнике, да покоится он с миром. Он лично вел переговоры о возможности сотрудничества — ну, надо было узнать обстановку и перспективы русских по нашим направлениям. Он выяснил — так, мистер Харрис? — подробности заморозки наступательных проектов, а заодно укрепился в убеждении, что шеф предприятия — он и генеральный директор там, и совет директоров, и владелец, если не ошибаюсь, — что этот парень не собирается уступать контроль кому бы то ни было ни на гран. Поэтому парень шарахался от государственной поддержки, от сотрудничества с нами тоже отказался довольно резко.
И Колин, мой предшественник, в меморандуме указал, что такой человек не передумает. Ошибся, получается.
Райерсон кивнула и хотела объяснить, но Лэнгдон, дурачок, ее опередил:
— Не ошибся. Этого человека выкинули с завода и сейчас судят.
— За что? — удивился Адам.
Теперь Райерсон успела первой:
— Очевидно, за упрямство и резкость. Не отдал завод корпорации — получай уголовное расследование. Обычная история для России, не знаете разве? Но там, кажется, и криминальные дела, домашнее насилие или даже убийство — я не вникала. Это неважно, важны последствия, не так ли?
— В причинно-следственных связях мы не уверены, — влез все-таки Лэнгдон. — Может, поводом для смены собственника стало криминальное событие, может, наоборот. Государственные концерны в России сейчас активно набирают активы, в том числе разбойничьими методами. Им можно. Не зря корпорация называется ОМГ.
— Характерно, что по-русски аббревиатура «О мой бог» будет такой же, — авторитетно сообщил Адам.
— Вы знаете русский? — уточнила Райерсон.
Адам кивнул, с ужасом сообразив, что по-русски аббревиатура будет все-таки другой.
— Но ведь «Бог» по-русски — он на букву b, — сказала Райерсон.
— Еще есть «господь» — как раз на g, — лениво пояснил Адам, молясь всем алфавитам мира.
Пронесло. Райерсон кивнула, встала и отправилась пожимать гостям руки. Походкой богини.
Процедура Адама завела настолько, что он едва не пригласил Пэм в ресторан немедленно. Не исключено, что Райерсон этого и ждала — и не исключено, что согласилась бы. Адам сдержался совершенно невероятным усилием воли. Сопоставимого усилия потребовало размыкание рук и отрывание взгляда от глаз Пэм. Глаза были прекрасны — как он раньше-то…
Прекрасные глаза обещали лазурные вспышки вполнеба, ледяную свежесть, шоколадное тепло и прочие восторги. Матерь божья, вспыхнула в голове почти незнакомая фраза, — гены зашевелились, не иначе.
Адам уже не обращал внимания ни на внезапную сумрачность мастера, ни на гипсовую морду Лэнгдона, изо всех сил старавшегося сохранять невозмутимость. Дисциплинка у них в корпусе была та еще. Плевать.
Недельку подождем. А сегодня, например, можно к Лоре съездить, с бутылочкой и без приглашения. Иначе лопну.
Мысли по этому поводу и трудный выбор между шампанским и белым вином занимали Адама на пути через точки безопасности инженерного корпуса — слабенькими они тут были, а с другой стороны, чего охранять-то. Миссис Райерсон разве что. Эта мысль была лишней — Адам снова разгорелся. Климат способствовал. Адам поспешно стащил надетую было куртку. Мастер жары не замечал — как обычно. Он, похоже, ничего вокруг не замечал — и это было уже необычно. Но Адам обратил внимание, лишь когда сопровождавший сержант напомнил, что останавливаться запрещено, извините. А кто останавливается-то, удивленно подумал Адам, оглядываясь на мастера. Мастер застыл, разглядывая тень. Его всегдашний загар, обновленный латинской поездкой, выглядел удивительно нездоровым — как тень примерно. Мастер посмотрел на сержанта странно и тут же нагнал Адама.
Они послушно сели на заднее сиденье вполне гражданского джипа GM, подтвердили сержанту, что арсенал «Редстоун», музеи космоса и искусств, а также ботанический сад осматривать категорически не намерены, а желают в аэропорт. Сержант веско повторил инструкции юному водителю, козырнул, хлопнул дверью. Машина тронулась — и мастер сразу сказал Адаму: