Только вот внезапный противный звон откуда-то из кармана пальто в одно мгновение разрушил прекрасно-мрачную симфонию из органа и духовых, которая уже выстроилась в подсознании. На высоте мелодии она вдруг распалась на непонятный треск, главный злодей ушёл в тень, его лицо пропало… Вайпер бродила кругами по тёмному лесу и не могла найти выход… и Уэнсдей, тяжело вздохнув, в очередной раз недовольно закатила глаза и засунула руку в карман, чтобы лично проклясть того, кто помешал ей творить историю.
Это Ксавье ещё в конце прошлого семестра подарил ей чёрный смартфон, чтобы держать связь на каникулах. Энид визжала от восторга, словно умалишённая, и лично загрузила все необходимые приложения для нормальной жизни, разумеется, по её словам, а также создала Уэнсдей аккаунты в почте и соцсетях. И везде был одинаковый никнейм и чёрно-белая фотография с последних похорон мэра, где Уэнсдей немного принарядилась в честь особого случая.
Противный писк означал не что иное, как пришедшее сообщение на почту от неизвестного номера. Скользнув убийственным взглядом по чёрному экрану, Уэнсдей сняла блокировку и открыла письмо. И маска недоумения так и застыла на её лице.
Привет! Может, всё-таки навестишь меня? Одному здесь так тоскливо!
«Точно не Ксавье, он бы себе такого не позволил, — подумала Уэнсдей, уставившись на экран, заливаемый дождём. — И не Энид, они с Вещью заняты делами поважнее».
Но вслед за первым мейлом пришёл второй, который внёс немного ясности об отправителе письма.
Тебе очень понравятся обитые войлоком стены, они буквально созданы для тебя… или ты для них. Так ты придёшь?
Прочитав до конца, Уэнсдей закрыла глаза и глубоко вдохнула морозный, пропитанный горем и тьмой воздух, а по коже прошёлся холодок, который ей непременно понравился при прочих обстоятельствах, но сейчас…
Отвечать Уэнсдей не собиралась, а писем больше не было. Поэтому она свернула почту и развернулась в сторону крыльца академии, а на душе вдруг заскребли кошки, но вовсе не те, что дарили умиротворение. Она дописала роман, вычеркнула всю любовную дребедень и аккуратно положила его на полку с прочими книгами. Эта история была дописана и закрыта, и возвращаться к ней она не собиралась. В этом Уэнсдей была уверена, как никогда.
Когда она вернулась в комнату, ситуация ничуть не изменилась: Энид всё так же рыдала, Вещь всё так же вытирал ей сопли, а в окно всё так же стучался дождь. И никому, в общем-то, не было дела до той бури, которая внезапно всколыхнула её погребённую заживо душу… впрочем, как всегда.
Следующая неделя далась непросто. Непогода прошла, и назойливое солнце так и пыталось выжечь глаза, хотя Энид от него немного пришла в себя. Вещь же и вовсе пребывал в эйфории и принимал солнечные ванны на балконе, пока девочки были на занятиях, как будто не подозревая, что и без его радости на душе было тошно. Да и Ксавье то и дело крутился вокруг, пытаясь заговорить и заманить Уэнсдей к себе в мастерскую, хотя она прекрасно знала, что это был лишь повод для свидания подальше от всех… нет, спасибо, она ещё от первого бойфренда не отошла, чтобы вновь окунуться в это болото.
Мысли о Тайлере невольно закрадывались в мозг, отчего Уэнсдей каждый раз неприязненно морщилась. И несмотря на то что она никогда не жаловалась на недостаток концентрации, но что-то на границе подкорки невольно отвлекало её, возвращая к неприятным воспоминаниям и связанным с ними мыслями… и ей не нравилось это. Не приятно раздражало, и даже не бесило, а просто тошнотворно отвлекало.
Не удержавшись, Уэнсдей ближе к выходным пробила адрес электронной почты и нашла его хозяина — санитара Ленокс-Хаус, клиники для душевнобольных, которая находилась неподалёку. И куда доставили Тайлера на время вынесения судебного вердикта, пока полиция и адвокаты подготавливали материалы дела для официального заседания. И эта находка нисколько не грела душу, как и противное солнце, которое с каждым днём разгоралось всё ярче.
Обитатели академии «Невермор» ждали приход весны с особым нетерпением, что Уэнсдей никак не могла понять и не собиралась. Всё чаще на улице в укромных уголках появлялись парочки, и даже Энид с Аяксом помирились, что вызывало в Уэнсдей противоречивые чувства: с одной стороны, смотреть на их сладкую парочку было тошно, а с другой — ещё более тошно слушать завывания Энид за спиной, когда выпало время писать книгу. Уэнсдей, кстати, воспользовалась временным затишьем и начала-таки роман, но отправитель имейла никак не выходил из головы, то и дело сменяясь в голове с главным злодеем, и волей-неволей пришлось достать с пыльной полки предыдущий роман и открыть его, чтобы затем захлопнуть его навсегда.