— Ну да, ну да… а не хочешь к новой истории добавить старого злодея? Если бы ты помогла мне сбежать, то я бы в благодарность с удовольствием помог бы тебе с книгой… и даже устроил несколько реалистичных сцен, всё только для тебя.
— Хайды неуправляемы, — надменно ответила она, не сводя с Тайлера взгляда. — И несмотря на то что я с удовольствием распутала ещё одно дело с окровавленными трупами, я не собираюсь подвергать опасности студентов «Невермор».
— Это грёбаная несправедливость! — прорычал он, резко наклонившись вперёд, и цепи так и загремели на его руках, но Уэнсдей лишь скользнула глазами по песочным часам и отметила про себя, что время для посещений подходит к концу. Тайлер тоже быстро догадался об этом и прошептал: — Помоги мне сбежать, Уэнсдей, для тебя это ничего не стоит! Я в долгу не останусь… я такой же изгой, как и ты… ты должна меня понять…
— Время вышло, — холодно проговорила Уэнсдей, едва последняя песчинка упала на общую кучу, и санитары тут же подошли к Тайлеру сзади и перехватили цепи, отчего последний так и задёргался.
— Уэнсдей! Помоги мне!
Как только крики стихли в коридоре, она, закрыв глаза, с удовольствием вдохнула пропитанный безумием и болью воздух, а затем развернулась на каблуках и резко пошла прочь из этого дивного места, чтобы как следует подумать в тишине. А мыслей возникло много…
* * *
Вот уже четвёртый раз она сидела на чёрном стуле, и такой же чёрный стул с цепями был напротив, а между ними — бронированное стекло с крохотными отверстиями, разделяющее два мира, которые не должны были соприкасаться. И вот уже четвёртый раз Тайлер тяжело на неё смотрел, умоляя помочь сбежать, но она лишь холодно смотрела в ответ, стараясь не думать о тех имейлах, которые порой получала глубокой ночью. Ни на один из них она так и не ответила, но Тайлер прекрасно знает, что каждый был прочитан, и потому писал снова. А Уэнсдей приходила снова в выходной, садилась напротив стекла и смотрела на него… смотрела и не могла понять, что же до сих пор неприятно тянуло душу и не давало положить на полку эту чёртову книгу. А песок тем временем неумолимо падал, отсчитывая секунды в тянущейся вечности.
— Помоги мне, — в который раз прошептал он, но Уэнсдей даже не пошевелила бровью. — Я знаю, что ты читаешь мои письма, — с отчаянием добавил Тайлер. — Ты всё знаешь, я ничего не скрываю от тебя… помоги мне. Я буду весь твой.
— Хайды неуправляемы, — в который раз твердила она, не сводя взгляда с лёгких кудрей, обрамлявших бледное измученное лицо. И как же шла ему эта мука…
— Но ты же только и рада подвергнуть свою жизнь опасности… — ядовито усмехнулся он, и Уэнсдей невольно скопировала эту усмешку. — Я же уже говорил, что мы идеальная пара.
— Не буду скрывать, что быть растерзанной хайдом — одна из тех смертей, о которых я могу только мечтать. Но у меня ещё остались незаконченные дела, чтобы так рисковать.
— И что ты тогда здесь забыла? — старательно скрывая горечь, разочарованно выдохнул Тайлер. — Зачем приходишь снова и снова?
— Мне нравится атмосфера, — ядовито улыбнулась Уэнсдей. — Перед сном я прокручиваю в голове крики душевнобольных, и это помогает мне заснуть.
Теперь была очередь Тайлера копировать её улыбку, а секунды тем временем осыпались вслед за песчинками, и к стеклу уже с двух сторон крались санитары.
— Помоги мне, — одними губами проговорил Тайлер, когда его перехватили и повели прочь. — Пожалуйста!..
«Ты этого тоже хочешь…» — пришло ночью на почту, когда Уэнсдей лежала в кровати с открытыми глазами и не могла заснуть, и даже крики умалишённых никак не могли успокоить её душу.
Ты сама меня поцеловала, сама подошла… сама пригласила на бал. Ты хочешь быть со мной. Лорейн нашла способ приручить зверя внутри меня… неужели ты не сможешь?
И ты ещё смеешь называть себя гениальным детективом?! Слабачка!
«Достаточно», — раздражённо подумала она, погасив экран смартфона, хотя последнее письмо неприятно укололо её гордость, ведь это было похоже на вызов. А Уэнсдей никогда не прощала подобных выпадов.
Лорейн Гейтс нашла способ приручить хайда внутри Тайлера, хитростью и цепями… хотя Уэнсдей в чём-то возбуждали подобные игры, но она всё равно никак не могла решиться сделать шаг навстречу. Ей не нравилось, что она попала в некую зависимость, хотя быть зависимой от серийного маньяка вовсе не так уж и плохо, как могло показаться на первый и даже второй взгляд. И всё же…
Уэнсдей снова и снова прокручивала в голове один из последних разговоров с Тайлером на свободе, как ни странно, в полицейском участке. Когда он признался, что хайд, когда рассказывал, что ему нравилось убивать по чужому приказу… его тёплый, противно-дурашливый взгляд мгновенно сменился убийственны безумием, и именно от него и возникали те самые ледяные мурашки, природу которых она никак не могла понять. Недотёпу-Тайлера, бармена в кофейне, она не ставила ни во что, просто очередной парень, который назойливо набивался в друзья. А вот тот Тайлер, что открылся ей в тот самый разговор… к нему почему-то возникали совершенно другие чувства, хотя всё и перекрывал страх… страх и ещё что-то, неуловимое, но такое ощутимое, отчего она каждый раз доставала телефон, едва чувствовала вибрацию от нового сообщения. Едва она приходила в Ленокс-хаус и садилась перед бронированным стеклом, и за ним, ровно на расстоянии метра, садился он, закованный в цепи. С тем же точно убийственным до безумия взглядом, от которого она ловила кайф, словно от героина. И Уэнсдей понимала, что рано или поздно ей станет мало.