Как говорится: бегемот плохо видит, но при его массе это уже не его проблемы.
Володя после душа рассматривал себя в мутном зеркале коммунальной ванной: слегка выпирающий животик, сосисочно висят руки — ни одной мышцы рельефно. Хвастаться нечем.
«Бокс?» — спросил он себя. И тут же почувствовал, как болезненным воспоминанием заныл нос.
Отец Володи был офицером, и они много лет, пока не обосновались в Большеречье, переезжали из одного военного городка на окраине великой страны в другой. Когда Володе было двенадцать, родители служили в Казахстане, в маленьком поселке, окруженном пустыней, которая только весной пыталась превратиться в степь, а летом умирала под палящим солнцем.
В военной части организовали секцию бокса для солдат, и по просьбе женсовета разрешили посещать ее подросткам — детям офицеров и прапорщиков. Во время второй тренировки сверхсрочник Козлов провел мастерский удар прямо в Володин нос. На секунду мир потемнел, глаза от брызнувшей боли, казалось, выскочили из орбит и укатились с ринга.
Несчастья на этом не закончились. Володю привели в санчасть, где хозяйничал фельдшер Георгий Кикнадзе.
— Садысь сюда, — велел он и показал на стул.
Осмотрев съехавший на одну сторону нос, Георгий поставил диагноз:
— Нэ надо вэзти в дэвызыю. Самы поправым.
У Володи стали потеть ладони, когда он увидел, что Кикнадзе выбирает скальпель: возьмет в руки один, посмотрит оценивающе, потом взгляд на Володин нос, швырнет с металлическим лязгом на поднос, берет следующий и снова к Володе примеряет.
Наконец выбрал, и Володя немного успокоился, так как Кикнадзе стал обматывать лезвие скальпеля бинтом.
Дальнейшие действия фельдшера, которые кощунственно было бы назвать операцией, заключались в следующем. Он вставил рукоятку скальпеля в левую Володину ноздрю (именно сюда и съехал нос), свою волосатую кисть прижал к его правому уху. И нажал!
Очень сильно нажал на скальпель и на ухо, оказывая сопротивление. Хруст раздался чудовищный, но слышал Володя его, теряя сознание. Последней мыслью была уверенность, что теперь глаза точно не удержатся в глазницах.
Очнулся от резкого запаха нашатырного спирта.
— Обоняние работает, слезы черэз нос тэкут, — констатировал Кикнадзе, — здоров, можешь ытты. Нэ можешь?