Она имела в виду салон, который открылся на месте бывшей парикмахерской, прямо напротив их дома. «Визажист Сидоркин. Комплексный дизайн внешности» — гласила вывеска.
— А сколько дизайн стоит? — настороженно спросила Лена.
— Не дороже семейного счастья, — отрезала Алла.
— Жертвую, — вдруг сказала Настя, — сто долларов. Мне бабушка на косуху подарила.
Лена решила, что речь идет о неизвестном ей животном, которое дочь собирается притащить в дом. Оказалось, что косуха — это кожаная куртка со множеством застежек-«молний».
— Ну хорошо, — сдалась она, — на днях зайду в салон.
— Завтра! — в один голос воскликнули подруга и дочь. — Но Лена еще несколько дней терзалась сомнениями, внутренне металась между необходимостью коренным образом улучшить свою внешность и разбазариванием семейного бюджета. Володя не появлялся, и Лена поддалась объединенному напору Аллы и Насти.
Визажист Сидоркин, щупленький и молоденький, как допризывник, был одет во все черное: шелковая черная рубашка с воланами на воротнике и на манжетах, резиново обтягивающие черные брючки, заправленные в черные лакированные сапожки. Только яркие рыжие волосы выделялись в его облике, но и в них одна прядь была выкрашена в траурный цвет.
«Из себя он сделал служителя похоронной команды, — подумала Лена, — а что будет со мной?»
Сидоркин привел ее в кабинет, уставленный деревянными болванками голов с париками, усадил в мягкое кресло, сам сел напротив и представился:
— Зовите меня Филиппом.
Он предложил Лене кофе, конфеты, сигареты. От последних она отказалась.
— Посмотрите пока журналы, — сказал Сидоркин.
Лена переворачивала страницы, но ничего не запоминала в облике заморских див. Она обжигалась напитком и глотала, не разжевывая, конфеты.
Филипп Сидоркин, скрестив руки на груди, внимательно рассматривал ее, потом встал и обошел вокруг. Лена не знала, поворачивать голову за ним или нет.
— Пройдитесь, — велел Сидоркин.
— Куда? — не поняла Лена.
— Здесь, по комнате. — Сидоркин изящно махнул кистью руки.
Лена маршировала на каменных ногах, с чашкой кофе в руках, из которой неловко плеснула себе на платье.
— Садитесь, — командовал визажист, — положите ногу на ногу. Теперь другую.
— Что?
— Другую ногу на ногу. Так, хорошо.
Сидоркин закрыл глаза, потом прикрыл их ладошкой.
— Говорите, — сказал он шепотом.
— О чем? — Лена тоже зашептала.