— Что? — переспросил Гена. — Я замечаю, ты стал бормотать как придурочный. Переутомился на любовном фронте?
— Где?
— Ну, со своей Штангой. Дать женщине такое прозвище!
— Осел! Штанга — это штанга, снаряд спортивный.
— Ой, мамочки, а я думал… Ты хочешь сказать, что у тебя дамы сердца нет?
— Отстань.
— Нет, погоди! Ко мне твоя Лена приходила разнюхивать. Говорит, ты ей сам сказал.
— Что сказал?
— Что завел любовницу.
— Так и сказала?
— Дословно.
— Подлая! Генка, все бабы — сволочи!
— Наконец дошло! — возликовал Гена. — Я тебе сколько лет твердил? За каждым ангельским личиком прячется дьявольская харя! К сожалению, без них не обойтись. Но спокойно живет только та часть человечества, которая натянула на своих баб паранджу и не дает им выхода из декрета. Пока моя Мила занималась детьми, лучше ее не было. Стала карьеру делать — как подменили, сухарь в юбке. Вовка, давай в мусульманство перейдем?
Услужливая память вычеркнула из Генкиного сознания подлинную причину развода.
Ведь Мила как бы простила его тогда. Почти три года бывшей жены он не видел. Приходил к детям, когда ее не было дома, или звонил по телефону, ждал детей на улице. Поэтому «сухарь в юбке» — утешающая фантазия.
Генка постоянно кривляется, слова в простоте не скажет. А Лена утверждала, что это защитная реакция, что он замаскированно страдает.
— Ты страдаешь? — прямо спросил Володя.
— Отчего? — удивился Гена. — Слушай, мы можем договориться, чтобы обрезание нам не делали. Тебе хотелось бы стать обрезанным? Мне не улыбается, привык по-христиански.
— Болтун! — отмахнулся Володя.
Значит, Лена посмела приписать мужу собственные грехи? Подлость за подлостью! Надо же быть таким идиотом! Двадцать лет хранить верность! И кому? Да у них на завод из пяти институтов студентки на практику приходят.
А когда в НИИ работал? Там восемьдесят процентов — женщины. Осел рогатый! Неизвестный науке зверь — лысый осел рогатый!
Нет, напрасно он тогда ее не побил. Ничего, на Иванове отыграется, на ее Пупсике.
«Если Ленка проговорится о моих намеках, — думал Гена, — прощай наша дружба».
Сколько раз убеждался: как только бабы вмешиваются в мужские отношения — все, пиши пропало. Надо их в клетках держать. Нет, лучше в гареме.
— Володь, как насчет мечети? — спросил он.
— Мечи, — кивнул Володя, решив, что речь идет о покере.
В шахматы они тоже играли, но больше в карты на мытье посуды.
На следующий день Володя получил список, выполненный Зоей Михайловной с бюрократической аккуратностью. Лист разбит на графы. В первой стоял порядковый номер (всего семнадцать), во второй — фамилия, имя, отчество, затем следовал год рождения, адрес и телефон, образование и место работы, в последней графе указывалось изобретение и отмечалось, выдано авторское свидетельство или нет.