Признано было только открытие некоего Иванова Сидора Ивановича из деревни Притулки Саратовской области. Он предложил смешивать свиные фекалии с двадцатью шестью другими ингредиентами, чтобы получить удобрение, заменяющее коровий навоз. Этого агронома Володя исключил как иногороднего. По той же причине еще пятерых. Потом вычеркнул всех, кому перевалило за семьдесят, и гениального шестнадцатилетнего подростка с пятью изобретениями. Володе не пришло в голову, какая издевка таилась в том, что Зоя Михайловна включила в список стариков и детей. Он кипел ненавистью, и накачанные мышцы звали в бой.
В списке оставалось пять соискателей его ненависти. В тот роковой вечер Иванова выкрикивала имя мужа, но Володя запомнил только «Пупсик». Один из пятерых, Пупсик, скоро превратится в навоз без добавления посторонних ингредиентов.
Володя бросился в Кузьминки, по первому адресу в списке.
Дверь ему открыла старушка в платочке.
— Ивановы здесь живут? — спросил Володя.
— Здеся, — испуганно кивнула старушка.
— Где он?
— Дак кто?
— Иванов! — рявкнул Володя и напряг мышцы рук.
— Картошку копает. Тут недалеко, у окружной дороги участок захватили. Я им говорила — арестуют. У нас в колхозе за такое…
— Фотографию давайте!
— Сашкину?
— Нет, его жены. Быстро!
Володя рванулся в квартиру вслед за бабулей. Она дрожащими руками перелистывала семейный альбом.
— Вот она, Любонька, на коммунистическом субботнике.
Миловидная худенькая женщина никак не походила на ту Иванову.
— Это не она, — пробормотал Володя.
— Истинно она, только помоложе. Хотите, паспорт покажу?
— Не надо паспорта.
«Как, однако, просто нашим грабителям», — подумал он.
— Бабуля, зачем вы дверь открываете незнакомым и в дом пускаете? — попенял Володя.
— Да ты орешь, милый. Раз орешь — значит, милиция или власть. Что с Сашкой-то?
— Все в порядке, картошку копает. Никто у него участок не отберет, не волнуйтесь. Всю Москву опахали — у всех не отберешь. Властям это только выгодно — народ ковыряется на зараженных почвах, а они дачи гектарные в экологически чистых местах строят.