– Ну, знаешь… – бессильно развел я руками и опять отправился на поиски бутылки.
***
Когда причины из разряда «во всем виноваты они», уже не помогают, приходится призывать на помощь кое-что посерьёзнее, тяжелую артиллерию.
Есть такой могущественный «помощник», имя ему – смысл жизни.
Как было написано в одной мудрой книжке: человек не только смертен, беда в том, что он внезапно смертен. Поэтому, априори, найти какой-либо глобальный смысл в том, что имеет начало и конец, зачастую внезапный, – довольно странная затея. Все равно, что искать бесконечный глубины, колодец.
К тому же, вы ведь не для того к колодцу пришли, чтобы удовлетвориться его бесконечной глубиной? Вам ведь вода нужна, ведь так!?
Если продолжать аналогию про смысл жизни и колодец, то стоит сказать и про то, что сложно найти смысл раз и навсегда, как и навсегда набрать воду. Вы набираете воду, когда у вас закончилась уже набранная. Почему бы так же не относиться к смыслу жизни?!
Я правда не знаю, есть ли какой-то глобальный смысл, а если и есть, то нужен ли он человеку и, вообще, человечеству!? Я могу сказать про алкоголиков, в том числе и про себя: отсутствие смысла жизни для нас – это универсальный ключ к бутылке.
Может быть, то же самое и для наркоманов и курильщиков. Пять сигарет, десять, тридцать в день… какая разница, все равно, мы все смертны! Зачем продлевать то, что и так конечно?!
Я не знаю ответа на этот вопрос. Скорее всего, и не узнаю, потому что его нет – как нет бесконечной глубины колодца. Зато я знаю про «до» и «после». Про то, как покачиваясь, идти, смотря через мутное стекло, роняя слюни, не разбирая дороги или… чувствовать запахи, слышать пение птиц, за поворотом разглядеть, как кто-то тебе машет.
Я больше не ищу смысл жизни в бутылке (в иных местах тоже не ищу). Я знаю, что его там нет и не может быть.
Вам либо хорошо, либо плохо – вот и все.
***
Все разговоры о смысле жизни интересны, как дискуссия, но не более. Все потому, что в таких разговорах, поиск крутится вокруг какого-то универсального, безразмерного, неизменного понятия. Еще и такого, чтобы хватило на всех и могло использоваться в любых случаях.
Я не знаю ни одного предмета, явления или знания, которое бы подходило под такие критерии. Думаю, его нет и не может быть.
Так, почему к смыслу жизни, мы применяем такие критерии, которые не применимы ни к чему остальному!?
У меня на этот счет есть очень приземленная, в прежние времена, наверное, сказали бы «буржуазная», теория. Вот она.
Мама Фореста Гампа сравнивала жизнь – с коробкой печенья. Я же сравниваю ее с бусами. Что-то среднее между индейским и тибетским ожерельем, на котором много бусин с разными символами и фигурками, нанизанным на длинную нить, которая надета на своего владельца.
Все эти бусины – ваши смыслы. Смыслы вашей жизни. Их много, они разные. Есть бусины, которые вам нравятся, есть практически безразличные, есть неприятные, пугающие. Но все это – ВАШИ бусины. И если их будет слишком много, то ожерелье будет мешать двигаться, оттягивать шею. Слишком мало – не будет достаточно привлекать и радовать.
Но, самое важное, что это ожерелье – не что-то, что повесили при рождении, и оставили неизменным, до смерти.
Мы, как странники, идем в своих ожерельях. Со временем путешествия и разных событий, которыми изобилует наш путь, какие-то бусины теряются, а другие – напротив, находятся.
Примерно так я себе, с некоторых пор, представляю жизнь и ее смысл. Одна нитка, много разных бусин. И если в чем-то и есть смысл, то в том, чтобы ваше же собственное украшение вам нравилось.
***
В связи с этим, я вспоминаю такую историю.
Один раз, с моим другом Игорем, рекордсменом по поиску смыслообразования и, конечно же, алкоголиком, мы поехали на ролевую игру.
В лесу собралось несколько сотен молодых людей, одетых в исторические костюмы рыцарей, разбойников, волшебников, не очень умело изображающих тех самых рыцарей и разбойников. И уж совсем неумело – волшебников.
Сейчас я уже точно не помню, ради чего туда поехал. Скорее всего, ради выпивки, как и многие, остальные участники.
В первый вечер, я сильно напился. Еще с детства меня страшно бесил плохо подготовленный самообман (я то был профессионалом алкогольных «театров»).
Боролся я, правда, с ним не лучшим образом. Первую часть «действа», накачивая себя, чтобы поверить во всеобщее самодурство, а вторую часть, расстроившись, что не поверил, заглушал раздражение от расстройства. Ну и третью часть, еще больше расстроившись, что раздражение не заглушено, злобно и меланхолично приступал к своему любимому «ну и к черту все это».