Я не буду говорить вам «давай-давай, просто иди к своей цели» не только потому, что это не работает, но, думаю, уверен, что так больше риск сорваться. От раздражения, руки станут чесаться так, что вы начнете хватать с полок магазина все бутылки подряд.
Лучше я вам расскажу другую историю. Которая, по иронии судьбы, происходила недалеко от того закутка, где продавал наушники брат моей девушки. Правда, за четверть века до этого.
Сам закуток был все тот же, но использовался по более целевому назначению. «Ночные бабочки», гуляющие по Новому Арбату в те времена, впоследствии названные «лихими», ходили там в туалет.
Выходя из метро «Арбатская», дойдя до ресторана Жигули, можно было определить, кто облегчается в закутке, девушка или мужчина. Если мужчина, то видно было одиночную фигуру, стыдливо вжимающуюся в перекрестье стен. Если женщина, то закуток окружали три другие барышни, закрывая собой ту, что делала «дело».
Эти несчастные девушки торговали не только собой, но, по совместительству, всякими вещами для туристов. Поэтому на них, обычно были одеты три-четыре традиционных платка, павлопосадские и оренбургские. Выстраивая живую изгородь, они держали эти платки, растянув в руках, пока их «товарка» облегчалась. Издалека было похоже на хвоста павлина, яркого, струящегося на продуваемом Новом Арбате (тогда, проспект Калинина), оранжевым и красным, павлопосадским и легкой вязью оренбургских «перьев».
Целью «моциона» нашей компании служил Старый Арбат. Но, мы не шли туда сразу, прежде пройдя пару сотен метров по проспекту. Мужчины смотрели на девушек, отпуская шутки «хороша Маша, да не наша», одновременно вздыхая. Испытывая опасную смесь чувств: иронии, разочарования, скорби и страха. Опасную смесь, хорошо знакомую людям того времени, в которой ирония – была верхушкой айсберга, напускной защитой от сильного и глубокого разочарования «да как же так можно».
И, дойдя до знаменитой «Метелки» (казино «Метелица» теперь уже там нет), получив от «бабочек» несколько «чего смотришь козел» и «ой, какой мальчик» (это было в мой адрес), спускались в неприметную арку, ведущую через Новопесковский переулок, шли вдоль театрального института, домов-музеев, с которых на нас смотрели суровые гранитные профили бывших именитых жильцов.
Когда эти две части прогулки, «развлекательная» и «культурная», были выполнены, мы выходили, примерно на середине Старого Арбата, спускаясь под горку, наблюдая золотые купола Замоскворечья.
Попадали к лоткам, предлагавшим пирожки, соленья и, конечно же, выпивку. Водка или спирт («Рояль» или разведенный медицинский) продавались из-под полы, правда, больше для поддержания «эксклюзивности», нежели страха перед законом. Милиция в те времена, в основном, исполняла роль «себя прокормить», и о служении закону, речи не было.
Мы подходили, пробовали пирожки. Особо рисковые (или голодные), – с мясом, остальные – с картошкой и капустой. Потом, следовал понятный любой бабушке-лоточнице, утвердительный кивок головы, откуда-то снизу раздавался звук струящейся жидкости и звон граненого.
Хорошая, сынок, пей на здоровье! – обычно, говорили бабушки, напутственное слово, которое было частью ритуала, без которого не обходилось. После опрокинутого стакана, бабушка обычно протягивала огромный и вялый, как спящий котенок, огурец, в воздухе раздавался запах душистого рассола, слышались поспешные укусы (все-таки, почти двести грамм водки или даже спирта, залпом).
Дальше процедура повторялась со вторым, третьим, четвертым и так далее, участником.
Мужчины пили жадно. Им нужно было заглушить, отгородиться от той самой смеси чувств, которую они только что испытали: великого и низменного, смешного и горького.
Ряды проституток и туалет на главной улице страны. «Чего смотришь, козел», павлопосадские платки, гранитные таблички на домах, Старый Арбат, водка из-под полы, золотые купола Замоскворечья… как бы все это не было символично и уникально, я думаю, от смешения таких чувств и наблюдений – есть одно, самое сильное, желание – отгородиться.
Возможно, людям, которые не застали тот период времени, когда в стране не было секса, а потом, буквально за один год, перешагнули в страну, в которой секс продавался средь бела дня, на главной улице, будет непросто понять, что эта за смесь. И почему, она, наиболее вероятным и сильным образом – ведет к тому, чтобы от всего этого закрыться, отгородиться, задушить и не видеть.
Этого и не надо. Важнее принять, и почувствовать, что когда на четвертом шаге, вы работаете со своей зависимостью, честно, разбирая свои наблюдения и чувства, вы тоже можете испытывать опасную, и чем-то похожую, смесь: прежняя жизнь ушла, новая страшит, а неизвестность и необходимость изучать этот новый, незнакомый мир, буквально ощупывая, – усиливает этот страх многократно.