Когда знаменитая рок-группа поет «Ветер перемен», передо мной, конечно, пробегают кадры расстрела Белого дома и Ельцина на танке. Но, это такое, наносное, медийное. Для меня – «ветер перемен» ассоциируется с арбатским «моционом», звуками поспешно съедаемого огурца, запахом бочкового рассола. И еще, с «павлиньим» туалетом, в том закутке, который спустя двадцать пять лет, оборудовали для продажи наушников.
Это не значит, что я предлагаю вам начать свои перемены со стакана и соленого огурца. Я думаю, вы это уже попробовали. И получилось не совсем то, так ведь!?
Когда говорят «измени свою жизнь», я думаю о людях девяностых. Многие из них спились, кто-то умер из-за криминала, кто-то попал на войну. Но, были те, кто постепенно провернул шестеренки страшных лет, которые, казалось, невозможно было провернуть.
И те люди, которые остались, выжили, в конечно итоге, начав жить лучше, делали это постепенно. По миллиметру проворачивали заклинивший механизм. Немного раскачивали, потом пытались повернуть, потом еще раз раскачивали, еще пытались повернуть. Каждый день, по миллиметру. Может быть, даже меньше.
Это было дико сложно. Я не знаю, как в других городах, но в Москве, людям, которым было тридцать-сорок лет, было просто невыносимо.
Разруха, развал, полное падение идеологических ценностей. И повсюду, везде, в разных видах и порциях – обилие алкоголя и наркотиков. Как будто, мир тогда сам подталкивал человека к тому, что в такой ситуации, нет ничего лучше – как пить или колоться. Отгородиться, притушить, заслониться…
А какие еще возникают чувства у человека, когда посредине главной улицы столицы, ходят в туалет проститутки, прикрывая друг друга аляповатыми платками, которые потом пытаются продать приезжим иностранцам, в начале не забыв предложив и себя!? От этого хочется отгородиться, вот и все. Тут без вариантов. Какие могут быть варианты!?
Отгородиться или попробовать, по миллиметру в день, каждый день, раскачивать свои шестеренки, чуть-чуть что-то улучшая.
Выбор за вами. А любым риторическим сентенциям «зачем» и «почему», извините, все равно, что вы будете делать со своей жизнью.
***
На тему «отгородиться», я вспоминаю историю моего прапрадедушки, который любил встречать семичасовой поезд и для этого часто ходил на вокзал, расположенный рядом с его домом.
Он не встречал никого конкретно, просто стоял на перроне, задумчиво, вглядываясь куда-то, в руках медленно и очень равнодушно, разрывая на мелкие клочки, двадцати пяти рублевую купюру (по тем временам, огромные деньги).
Еще будучи совсем маленьким, лет пяти-шести, первый раз услышав этот рассказ, я изумился: Зачем он рвал деньги!? – в мои юные годы, во время перестройки и девяностых, никому в голову не могло прийти разорвать, пусть и самую незначительную, купюру.
Прабабушка (обычно, она рассказывала мне эту историю), отвечала что-то нетвердо. Что-то типа того, что он, таким образом, пытался привлечь внимание приезжающих девушек.
Что-то вроде: «Кто этот задумчивый меланхоличный барин? Да и, наверное, богатый, раз так сорит деньгами…».
С годами, история обрастала все большей деталями. Первая из них, – что на перроне дежурил специально обученный мальчик. Он собирал клочки разорванной купюры, склеивал их, относил в банк, менял. И, на выходе из здания вокзала, передавал моему «пра-пра» новую хрустящую купюру, прямо из кассы, за что получал свой «целковый».
Когда эту историю рассказывали мужчины, как правило отец или крестный, то она, разумеется, обрастала алкогольными подробностями. «Без выпивки ведь ничего не узнаешь»! – как, однажды, посоветовал мне отец.
Поэтому, прежде чем идти на перрон, «прапра» отправлялся в ресторацию, расположенную в здании вокзала, опрокидывая сто грамм за пребывающий поезд. То же самое действие повторялось и после встречи оного.
Иногда, в рассказах, появлялся, помимо мальчика, и строптивый лакей. В тот самый момент, когда паровоз, пышущий паром, врывался на вокзал, лакей подходил с подносом, на котором была стопка.
Как вы понимаете, в зависимости от настроения, старые семейные истории можно украшать по-разному. Они могут снабжаться хоть сотней деталей, все равно проверить это невозможно.
Например, иногда они длились, приобретали эпическую подоплеку. Так, в один из вечеров, уже совсем пожилой, мой «прапра» вышел на перрон и увидел на передней части паровоза ни герб Российской Империи, а что-то красное, инородное. То ли украденную где-то скатерть, то ли портьеру из алого бархата. Стопка застряла у него перед носом, когда он прочитал надпись на этом красном куске.