И поспешно ушел с вокзала, в тот единственный раз, не разорвав купюру. А может и не выпив в ресторации за прибытие поезда. Скорее всего, за прибытие поезда с такой «повязкой», он и не хотел бы пить.
Бывали и продолжения. Например, о том, как он спешно собирал вещи, а его жена прятала в швейную машинку бриллианты. И что, во время побега из страны, где на семьдесят с лишним, лет, закрылись ресторации в зданиях вокзала и никому в голову не приходило (и уже не придет), рвать деньги, эта швейная машинка то ли потерялась, то ли была кому-то передана на сохранение.
В общем…
Я не буду вас утомлять этими, хоть и романтичными, но весьма банальными подробностями. Я думаю, в каждой семье найдется десяток легенд о ком-нибудь из прапрапра.
Я хочу сказать главное. Никто из семьи так и не смог мне ответить на вопрос: Какого рожна, извините, надо было рвать деньги!? Я не понимал этого, пока не стал писать эту книгу. Но, видимо, мое подсознание все эти годы искало ответ, не удовлетворившись странным «просто так» или «чтобы привлечь приехавших пассажирок». Привлечь девушек, разрывая деньги!? Просто так? Не заплатить, не потратить… просто так порвать!? Глупость! А мой «прапра», судя по его иным поступкам и увлечениям, был совсем уж не глуп.
Недавно я нашел ответ. Я не могу его никак проверить. Но, думаю, он единственно правильный.
Он хотел «отгородиться». Что-то вроде того, что «я тут деньги рву, а вы с поезда скачите». Ну, может, не в такой циничной манере. Может, что-то более психологичное, типа «посмотрите, как я могу». Или «вот, как!».
А может быть, учитывая его склонности к искусству, он видел это еще более образно. Что приезжающий поезд, – символ чего-то нового, что скоро ворвется в прежний уклад жизни, со страшными свистами, в облаках пара. И он, один, как последний, но уже смирившийся, рыцарь, – вот так вот стоит перед этим новым, отдавая себе отчет, что ничего нельзя изменить. Можно только сделать какой-то выпад, пусть и глупый, мальчишеский. Например, бросить в «лицо» поезду разорванную купюру, как символ эпохи и империи, которая безвозвратно уходит.
Да, может быть. Мой дед писал стихи, играл на клавесине, рисовал «акварельки» и прошел две войны. Он был романтиком.
Я не знаю, был ли он алкоголиком. Семейные рассказы обычно умалчивают о том, что кто-то ходил встречать поезд только ради того, чтобы потом надраться в ресторации, просидеть там до закрытия и побуянить, сопротивляясь извозчику, заталкивающим хмельного барина в коляску.
Такого в семейных историях не найдешь. Как и не найдешь того, что человек делает что-то, не из романтических соображений, чувства долга, идейным соображениям. А из простой потребности – удалиться, закрыться, абстрагироваться от того, что происходит вокруг.
Истории про моего деда, на момент написания этой книги, почти сто пятьдесят лет. Когда я буду рассказывать ее свои внукам, ей будет почти двести лет.
Двести лет! Сколько всего изменилось и еще изменится. Возможно, к тому моменту поезда буду летать, а деньги, которые можно будет разорвать, найдутся, разве что, в музее… возможно. Главное, я думаю – не изменится. Желание на какой-то интервал времени (короткий или долгий, у кого-как) – «отгородиться», задернуть «штору», будет следовать за нами, будет нам нужен, пусть и на других планетах и в других галактиках.
В разных культурах, далеких друг от друга, точках земного шара, при совершенно разном уровне прогресса, всегда были вещества для того, чтобы на время, «отгородиться».
Просто кто-то может не «отгораживаться». А кто-то – не может. Процесс затягивает, «занавеска» должна быть все плотнее и многослойнее.
И эта книжка – про людей второго типа. Возможно, что-то не так с нами. Возможно, мы, алкоголики, с другой планеты. Поэтому, здесь мы не находим ничего, чтобы нам нравилось. Поэтому выбираем «отгородиться», все черней и толще.
Возможно. И кого-то такие объяснения могут устраивать. Лично меня – нет.
Но, важнее здесь другое. Не стоит полностью лишать себя потребности в «занавеске». Не стоит винить себя в том, что она вам иногда нужна. Она многим нужна. Это не чья-то вина или уж, тем более, изъян.
Просто найдите такие способы, в которых вы будете эту «занавеску» контролировать. А не она – контролировать вас, и душить, пока не останутся последние хрипы.
Это то, с чего я начинал эту книгу. И буду останавливаться ни раз. Мы все разные, и я не могу вам предложить конкретных действий, именно для вас. Вы можете отгораживаться с помощью прогулки в лесу, спортивных игр, поездки по загородному шоссе или, громко слушая любимую музыку. Не знаю.