После четвертой, совместно выпитой, кружки, стоять стало тяжело, и все члены клана повалились на землю, но сбивчивые рассказы о своих подвигах, продолжили.
В какой-то момент, я понял: вот, какими они себя видят настоящими.
Я посмотрел им в глаза, каждому, и нашел тому подтверждение. Настал их час! Они больше не видят мятых банок и грязных пакетов вокруг, кое-как дымящийся костер, кривые, наваленные под деревом, дешевые рюкзаки, дырявые берцы, безвозвратно испорченные дешевой выпивкой и едой, тела, которые никогда не сражались, не взбирались на отвесные скалы, не догоняли диких сказочных существ.
Они не видят всего этого!
Через несколько лет, они станут обрюзгшими дядьками, выглядящими в тридцать – на пятьдесят, вяло переругивающимися с женами, работающими на ужасной беспросветной низкооплачиваемой работе. Зато… во время бутылки, вспоминающими подвиги с драконами.
***
Апогеем истории с «воронами» был следующий день. К полудню следующего дня, члены «клана» кое-как собрались и нетвердой походкой пошли на электричку. Где-то, уже у самой Москвы, в наш вагон зашли контролеры. А билетов у нас, конечно, ни у кого не было.
Однако, в безбилетном проезде я был опытный «боец». К тому моменту, давно ездил на электричках и даже поездах дальнего следования «зайцем». Знал все основные трюки, умел прятаться на сцепке и ловко перебегать из вагона в вагон. Не говоря уже, о том, чтобы претворяться спящим или слабоумным.
Но, похоже, «воронам» такие штуки были недоступны. Когда я предложил трети клана прятаться в одном тамбуре, а второй трети – в другом, и остальным перебежать со мной в тот вагон, который уже досмотрели, они сразу поникли и смешались. Я не знаю, то ли они правда испугались что-то такое делать, то ли после двух дней «спиртового» чая, у них на такие подвиги, уже сил не осталось.
Вскоре, прячась в тамбуре, я наблюдал, как члены клана виновато сверлили глазами пол, не зная, что сказать двум дядькам в серо-синей форме. А потом принялись, по всем карманам, собирать мелочь на штраф.
Вот, какие они настоящие! – понял я и расстроился еще больше.
***
Не знаю, может у меня барометр на самообман!? А может, я вижу в таких людях, как эти «вороны», самого себя!? Человека, который вместе с бутылкой – открывает (открывал) несуществующий мир, который только глубже его затягивает в бессилие и ничтожество?
Именно так и происходит. Увы. Бессилие и ничтожество. И это совсем не то же самое, что быть – настоящим. Потому что все мы – родились сильными и что-то стоящими, на что-то способными, кроме вранья самому себе. А иначе, не родились бы, наверное.
С первой порцией выпивки, вы чувствуете тепло в гортани, растекающееся по всему телу. Голова перестает пульсировать, глаза больше не режет дневной свет. После второй порции, вы чувствуете, что ваше тело «железного дровосека», как будто, наконец-то, смазали маслом. Вы начинаете двигаться расслабленно и, одновременно, уверенно. После третьей порции, к уверенному телу добавляется речь, слух, мысли, решения. Вы нравитесь себе таким.
Неизбежно, проделывая это, раз за разом, вы начинаете думать: «Может, это и есть я – настоящий… нет, не тот, у кого плохо действуют руки, мысли путаются, слова застревают… нет, вовсе нет! Вот такой… свободный, на все готовый!?».
И эта уверенность растет. Здесь (после выпивки) – все хорошо. А там (без выпивки) – все плохо.
Так продолжается до того момента, пока не приходит уверенность «вот я – настоящий!».
Эта уверенность часто подкрепляется и «народными» изречениями. Вы же помните, что мышление алкоголика – хоть и весьма однонаправленно, при этом, чрезвычайно изобретательно.
Выражения «какой уж родился», «без пол-литра не разберешься», «бутылка вина – не болит голова» и еще сотни таких же, во главе которых – неправильно истолкованное «истина в вине», подкрепляют уверенность «я – такой есть и должен быть».
И понятно, что любой человек, не страдающий алкогольной зависимостью, никогда не свяжет «какой уж родился» с тем, что можно позволить себе пить, сколько угодно. Но, мышление алкоголика… да, вы помните, оно изобретательно.
Равно как никто, в здравом уме, не верит, что, напившись, можно найти истину. Во всяком случае, подтверждений тому пока не было.
Никто в это не верит. Конечно, сам алкоголик тоже не верит. Ему и истина не нужна. Ему нужно оправдание и повод.