Они часто отвлекались и работу закончили поздно ночью. Разложили документы в строгом порядке, соединив скрепкой акт экспертизы, заявку обворованного изобретателя и копию патента Канарейкина. Всего получилось восемнадцать дел.
Лена хотела предложить Володе заночевать у них, ведь завтра утром все равно встречаться, чтобы ехать к следователю. Она не знала, как сказать. Глядя в сторону, пробормотала:
— Могу постелить тебе на диване в большой комнате.
Володя, глядя в другую сторону, ответил:
— Почему на диване? У меня законное место есть.
Так почти состоялось их примирение, то есть был сделан самый важный первый шаг.
И обоим было ясно, что ночью в постели произойдет окончательное воссоединение семьи.
Лена волновалась, как неопытная девушка. Драила себя под душем, словно из забоя вышла. Облилась духами, наверное, зря.
Будет благоухать как парфюмерная фабрика, только чиханье у Володи вызовет. Снова стала под душ. Выскочила, наскоро вытерлась — пока она время теряет, Володя уснуть может.
Он не спал, ждал ее. Лена робко забралась под одеяло на своей половине кровати. Володя протянул руку, она кинулась в его объятия.
Слова им были не нужны.
— А вдруг они подерутся? — спрашивал Петя сестру в детской.
— Дурак! — подала голос со своей кровати Настя. — Ты ничего не понимаешь!
— Я раньше папу спрашивал, почему он редко выжигает по дереву, он сказал, что делает это, только когда очень злится, для успокоения нервов. Он давно не выжигал, правильно? — рассуждал Петя. — А мама, когда я маленький был, всегда говорила, чтобы я к ним приходил, если ночью боюсь. Я пошел! — решительно поднялся Петя.
Со словами: «Мне страшный сон снится!» — Петя вломился в родительскую спальню. Правильно сделал. В темноте он, кажется, различил, что мама и папа сплелись, а при его появлении резко расплелись и раскатились в стороны.
Книга о сексуальной жизни хотя и обогатила Петю кошмарными знаниями, к родителям он эти знания не прикладывал. Он очень любил папу и маму!
Настя подождала некоторое время, брат не возвращался. А что, она хуже его?
С подушкой и одеялом она пришла к родителям. Велела Петьке двигаться ближе к папе, а сама устроилась под бочок к маме.
— Тебя тоже кошмары мучают? — недовольно пробурчал Володя.
— Жуткие! — заверила Настя. — Про каннелюры и пилястры.
— Папа, — спросил сын, — купишь мне на день рождения плеер? Я свой Насте за триста рублей отдал. Она не хотела за так мне денег дать, чтобы я твоего Пушкина выкупил! — донес Петя и получил удар пяткой от сестры.
Это была ночь любви! К детям.
Утром все проспали. С Егором договорились на десять, а вскочили в девять, первый урок дети прогуляли. Лена наспех готовила завтрак, стучала в дверь ванной, торопила Володю, который медленно брился. Он ворчал, что чай слабо заварен, Лена отчитывала детей, которые с вечера не собрали школьные рюкзачки. Все как прежде. Но в какой-то момент Володя почувствовал непривычное в поведении Насти и Пети. Они не огрызались, а смотрели на родителей с умилением.
«Дожили!» — мысленно обругал себя Володя.
Егор просматривал документы и удовлетворенно кряхтел:
— Ребята, не хотите перейти к нам на работу? А что? Раньше были дружинники, а теперь введем следователей-добровольцев.
— Брось трепаться, — сказал Володя, — годится все это или нет? Если подходит, поеду подписи собирать.
Егор недоуменно на него уставился. Только что звал Володю в добровольные следователи — шутил. Неужели граждане думают, что дела ведутся вот так кустарно и дилетантски?
Егор втянул Лену и Володю в «следствие» с единственной целью — помирить на ниве совместной деятельности. Похоже, цель достигнута.
— Не надо подписей, — сказал Егор. — Должно быть все официально, запрос прокурора и тэдэ и тэпэ. Кстати, о прокуроре. — Поднял трубку и набрал номер: — Светик? Звонит лучший следователь Москвы и Московской области. Узнала? Светик, я на секунду оторву тебя от государственных дел! Фврт?.. Нет, эта дама лежит в больнице с внепапочной беременностью. Знаю, что страшное заболевание. Светик, ты береги себя в половой жизни! Почему издеваюсь? Что ты! Над святым я никогда не потешаюсь! Просто думаю, что с врачом, со специалистом «по-женски» нашей кавказской пленницы, надо бы разобраться: сколько он за диагноз берет? Светик, ты про фонд помнишь? Умница. А что налоговая полиция? Отлично! Светик, давай перейдем на работу в налоговую? Ведь у них лафа: только руку протяни, кого ни схватишь, всякий преступник. Не то что у нас, мужественных рыцарей правопорядка. Ты не рыцарь? Тогда рыцарка! Целую твой правый погон. Пока!