— Извращенцы. Они бы еще шампанским запивали. К пельменям только водка! — решительно заявляет Степан.
— Она, родимая, — подтверждает Коля.
Несколько минут они молчат. Воображение рисует картины: парок над тарелкой с горячими пельменями, кусочек масла на поверхности скользит и тает, рюмка запотевшая, потому что водка из холодильника, тягучая, как жидкое стекло… От этих видений слюна литрами вырабатывается, желудки тоскливо урчат, перекликаются. До дома еще минут двадцать ехать. И не факт, что там ожидает ужин в виде пельменей. Но хочется именно пельменей.
— Про полтыщи ты загнул, — качает головой Коля. — Если в охотку, то и четыре сотни можно принять. А пять — вранье! Ты же рыбак, верно? По-рыбацки и сочиняешь. Поймал рыбу с… — Коля насмешливо округляет пальцы рук, — с во каким глазом!
— Не веришь?
— Как профессионал? Не верю!
— Ты, значит, в пельменях профессионал, а я — любитель?
— Вроде того.
Степан тормозит на красный свет светофора, поворачивается к Коле и протягивает руку:
— Спорим?
— Спорим! — соглашается Коля.
Не разнимая рукопожатия, они уточняют детали:
— Кто больше съест?
— Точно. Но не на скорость, чтобы не давиться, а в удовольствие?
— Под водку?
— Ясен пень!
Зажегся зеленый свет, Степан вернулся к управлению автомобилем.
В магазине, куда они завернули, чтобы сделать покупки, продавщица возмутилась:
— Вы что, мужики? Как это взвесить два раза по пять сотен пельменей? По штукам? По штукам не отпускаем, только на килограммы.
— Сколько штук в килограмме? — спросил Коля.
— А я считала? — вопросом на вопрос ответила продавщица.
— Зависит от сорта, — подала голос женщина из очереди. — Если мелкие ручной работы, то больше, а если из машины, то меньше.
— Нам ручные, — сказал Степа.
— Ручных у меня три кило осталось, — заглянула в морозильник продавщица. — Еще есть сибирские и дальневосточные с рыбой.
— С рыбой — это не пельмени, — авторитетно заявил Коля. — Дайте сибирских!
— Сколько?
— По пять кило на брата, — принял решение Степа.
— И по полтора ручных, — добавил Коля.
Отпуская пельмени, тетка сменила гнев на милость, даже на заискивание. Льстиво предлагала:
— Мальчики! Вы у меня оптовые покупатели, могу сделать скидку на вареники с вишнями. Возьмете? Сосчитать пару-тройку килограмм?
— Как вареники, так считать! — упрекнул Коля.
— Вишней закусывать? — брезгливо сморщился Степа.
— В мое время, — тяжко вздохнул старичок из очереди, — закусывали вареной колбасой и кильками в томате. А теперь? Сырыми пельменями?
— Ага, отец! — развеселился Степан. — Мы их сгрызем. Какое время, такая и закуска!
— Не те оттенки бежевого! — бросил загадочную фразу Коля.
Он подмигнул Степану, оба рассмеялись. Сегодня они взмокли, добиваясь нужных пяти бежевых оттенков в журнальной рекламе пудры. Установят цвет пудры, а у девицы, эту пудру рекламирующей, личико становится нездорового морковного цвета. Изменят параметры — девица на глазах зеленеет. Представитель журнала, заказчик, тычет в нос типографскими пробами, сделанными до подписания контракта. Мол, где обещанная цветопередача, что вам стоит машину настроить! «Голубчик! — хотелось взреветь Коле. — Ты можешь каждый раз свой аппарат настроить на победный секс? А тут машина!» Степа заказчику пудрил мозги про новые немецкие краски, тонко сочетаемые. Хотя на самом деле типография покупала краски на подмосковном химкомбинате, давно числившемся в закрытых и не работающих.
Во времена старичка с кильками заказчики в типографию на полусогнутых входили, годами очереди дожидались. А нынче за ними гоняются, ковровые дорожки стелют. По сути — это правильно. По факту — для таких, как Степа и Коля, — непроходящая головная боль. Они ведь не купоны стригут, а на старых машинах с плохими красками чудеса полиграфии показывают.
В винном отделе проблем не возникло. Тут всегда просто — взял бутылку и до свидания. И расчет прост — сколько мужиков, столько поллитр.
Когда они вошли в квартиру Степы, спортивный азарт, острый голод и ожидание выпивки приблизились к апогею.
Оля радостно приветствовала друга мужа:
— Коля! Как хорошо, что заглянул! Бери синие тапочки. Сейчас я вас голубцами накормлю. А может, супчика вермишелевого? Что у вас в пакетах? Бутылку купили?
— Никаких супчиков! — грозно рявкнул Степа. Из-за понятного волнения у него получилось строже, чем требовал момент. — Дай нам две кастрюли пельмени варить. И чтоб никто в кухню не лез! У нас эксперимент, то есть спор.