— Лешка, как я по тебе соскучилась.
— Иришка, ты повзрослела, так выросла, стала такой, — он хотел еще что-то сказать, но я его опередила.
— Да, я теперь жена и мать. — А потом, прислонившись к нему, посмотрела в глаза (они у него сияли), взяла и добавила. — А еще я люблю секс.
Это было как гром среди ясного неба. Сама даже не ожидала, но в животе сразу все заурчало и в груди заныло, заплясало, стало весело и на душе легко. Может так и надо поступать, не бояться, просто брать и говорить.
— Серьезно? — Зачем-то спросил он меня.
— А ты как же думала, что я все та же девочка, что варит кашу, — и, прищурившись, заглянула ему в лицо.
Его глаза сверкали, он не подавал виду, но я видела в них себя, и мне показалось, что он обнимает меня, целует. Я все это увидела за долю секунд и не стала ждать больше. Решила, будь что будет. Сердце так и запрыгало, то ли от радости, то ли от страха, не знаю. Но решившись на это, я сказала:
— Знаешь, где кабинет Михсаныча?
— Да, вон там в конце, — и куда-то мотнул головой.
— Я буду тебя ждать. — И, чуть помедлив, наблюдая за его реакцией, добавила. — Минут через пять.
Не став ожидать ответа, чмокнув по-дружески в щечку, медленно, как бы испытывая саму себя, ушла вглубь лабиринта коридоров. Сердце так и рвалось. Казалось, блузка и та подпрыгивает под его ударами. Так все звенело в ушах. Что я такого сказала? Что я ему предложила? Что я сама делаю?! В голове все вертелось, но искать ответа я не хотела, а наоборот отгоняла эти мысли, не хотела даже думать об этом, хотелось всего наоборот.
Быстро нашла ту самую комнату. Пробежалась по близрасположенным кабинетам, никого. Сам кабинет Михсаныча, был проходным. Быстро, как будто боялась опоздать, закрыла на задвижку противоположную дверь. Прошлась в обратном направлении несколько комнат, выглянула в коридор. Тишина, даже голоса не доносились из приемной, только шелест платья и какой-то гул в батареях.
Он может меня высмеять, развернуться и уйти. Может просто посмотреть и погрозить как маленькой девчонке пальцем, а может и отшлепать для назидания, а может… Неважно. Он не может отказать, не может устоять, не может вот так просто взять и развернуться. Я не позволю. Всегда добиваюсь того, чего хочу, ведь я красивая, сексуальная женщина. Особенно слово «женщина» меня завело. Да, я женщина, я жена… Нет! Только не об этом надо думать. Хотя, почему бы и нет. Да, я жена, у меня есть оковы. Они морально сковывают мое тело, мою душу. Хочу их порвать. Измена. Опять это слово. Именно это и хочу совершить, но не стоит стоять вот так, время идет. И я быстро вернулась в комнату. Оглянулась по сторонам. Как будто что-то пропустила, и кто-то все же притаился в глубине комнаты среди вороха одежды. Но никого. С облегчением я быстро разделась. Так быстро, что удивилась сама себе. Стояла посреди комнаты совершенно голая. Быстро схватив свои вещи, запихала их в какой-то сундук, а после взяла первую висевшую на плечиках шубу и набросила на плечи. Какая она тяжелая, но мягкая и на удивление жаркая, это я почувствовала сразу же.
Глупая, нелепая ситуация. Моя тётя — исчадие ада для женатых мужчин, ненавидит их. Не знаю почему. Запретила мне выходить замуж, потребовала, чтобы мы с Максимом подождали два года, как бы созрели для этого. Я не отступилась и он тоже. Но то, что совсем рядом, тут, в этом здании находится моя тётя… Меня только сейчас напугало. Задрожала всем телом и, озираясь по сторонам, стала искать тот самый сундук, куда спрятала вещи. Что я вообще наделала? Как решилась на это, да еще тут? Но было уже поздно, раздались шаги в дальнем конце коридора. Я вся похолодела. А если это не Лешка, а что, если это сам Михсаныч, ведь он там в приемной. А что, если это… Шаги приближались, они были мужскими. Я вжалась в стенку, так, чтобы меня нельзя было увидеть, по крайней мере сразу нельзя было заметить.