— Или остаться с ним в замке, — отрешённо добавила Анна. Чем больше колдунья говорила с ней, тем больше Аннабелль хотела как можно скорее получить ответ и перевести разговор в другое русло.
— Что ж, тогда все ответы в твоих руках, — улыбнулась Эрвелин. — Тебе остаётся только ими воспользоваться. Не забывай, что ты всегда можешь оставить кого-то вместо него или… ну, я даже не знаю… Так или иначе, руку помощи Клоду ты протянешь, главное — успеть до того, как заклятье ослабнет настолько, что старые раны убьют его.
— Что? — переспросила Аннабелль, но женщина лишь хихикнула и, приложив палец к губам, начала отступать назад.
— Кстати о смерти, — сказала она. — Помни о том, как дождь своими слезами вымывает скверну из земли, давая начало жизни, и не забудь об этом, когда с небес пойдёт живительная вода, — на секунду она сбросила окутавший её флёр таинственности. — Это чтобы деревенские не убили тебя, если ты не сможешь вылечить ту крестьянку.
Аннабелль не успела раскрыть рта, как ведьма зашла за дерево и исчезла. Лес погрузился в звенящую тишину. Молчали птицы, точно они были поражены словами ведьмы не меньше самой девушки. О чём говорила колдунья? Казалось, что ни о чём и обо всём сразу, но Анна слишком долго пребывала среди всего пропитанного магией, чтобы научиться искать подсмысл везде, где он мог быть. Девушка несколько раз обежала дерево в одну и в другую сторону в надежде вновь наткнуться на ведьму и задать ей пару уточняющих вопросов, как вдруг, сделав ещё один круг, поняла, что поляна, на которой она разговаривала с ведьмой, исчезла.
Анна принялась озираться по сторонам, чтобы хоть как-то понять, где находится. Её окружали тёмные ели, цеплявшиеся друг за друга ветвями, словно держась за руки, по стволам изредка и в какой-то едва ощутимой панике бегали белки, спускались на землю, осматривались, хватали первое, что попадалось им на пути, и тут же взбирались в тень ветвей. Порывистый ветер заставлял лес шуметь, деревья гнулись и вопросительно кивали друг другу, спрашивая, когда в последний раз летом была такая погода. Белёсые облака растеклись по небу и на них, как на холсте, нехотя проступал серебристый с металлическим отблеском узор, вдалеке слышались перекаты грома. Холодный влажный ветер, несущий капли дождя, беспрепятственно проходил между деревьев, возвещая уставшим от жары обитателям леса, что грядёт ливень, какого в этих местах ещё не видали. И, несмотря на приносимый этой вестью восторг, живность боязливо пряталась, изредка показывалась на глаза, будто спрашивая: «началось?». Всё вокруг ждало дождя и всеобщее волнение, приятное, как перед долгожданным торжеством, передавалось Аннабелль.
В отблесках далёкой вспышки она увидела букетик маргариток, который она сама собрала пару часов назад и положила на протянутую ладонь ели. Перед глазами тут же всплыл маршрут, сделавшийся неузнаваемым в предгрозовом полумраке: пройти немного вперёд до каштана с изрезанным стволом. Все, кому не лень, вырезали на нём имена и памятные даты (кто-то подсуетился и уже утром на нём появилась свежая дата — приезд правителя); от него ещё шагов пятьдесят на восток — и будет тропинка, ведущая прямо к деревне. Единственным препятствием на пути мог стать мост — несколько брёвен, перекинутых через овраг. Постройку нормального моста так давно откладывали на потом, что от времени брёвна сделались идеально гладкими, скользкими и на солнце сверкали, как зеркало. «Но если успеть до дождя, то всё ещё может обойтись», — успокаивала себя Анна.
Вдруг среди раскатов грома проступил иной звук — громкий голос. Кто-то кричал, надрываясь, отчаянно и до хрипоты. Аннабелль замерла на пару секунд, прислушалась, убеждаясь, что это не проделки эхо или очередная колдовская шутка, а через несколько мгновений уже бежала на зов, постепенно становившийся всё отчётливее — крик о помощи, полный разрывающей мышцы и перехватывающей дыхание боли. Анна бежала всё быстрее — мимо каштана, по тропинке к мосту. Там она огляделась: крик оборвался, в нарастающем гуле грозы и скрежете, поднимаемом порывами запутавшегося в елях ветра, голос полностью растворился. Девушка осматривалась, пытаясь найти хоть какую-то подсказку. «Ты уже попадала в такую ловушку однажды, — настойчиво твердила память. — Неужели не помнишь сказку про мальчика, который кричал „Волк!“?». Анна только пожимала плечами, не в силах противиться здравому смыслу, равно как и ощутимому страху — а вдруг там всё же зовёт на помощь живой человек? Вдруг случилось что-то совершенно ужасное? Конечно, хотелось сохранять оптимизм, как бы он ни был неуместен, но девушке всё хуже удавалось скрываться от реальности.