Анна обошла дерево, восхищённо глядя на него, точно встретила старого друга после долгой разлуки. Чем ближе она подходила к испещрённому морщинами и царапинами стволу, тем больше спокойствие окутывало её. Вся тяжесть, что была на её плечах, исчезала, и улыбка появлялась сама собой, точно в этом месте было немного волшебства. Так оно и было, Анна помнила слова колдуньи и всё же недостаточно знать о магии, когда нужно воспользоваться ею. Девушка ходила вокруг дерева, пытаясь вспомнить, не говорила ли ведьма чего-нибудь о том, как дерево сможет лечить болезни и исполнять желания.
Вдруг над самой головой девушки раздался хруст, одна из веток повисла на ленте молодой коры, а с верхней, более толстой ветки свесился ребёнок — улыбавшийся во все неполные тридцать два мальчик, готовый разразиться звонким смехом по любому поводу. Ничто не пугало его, а лишь вызывало интерес и жизненную необходимость оказаться там, где поопаснее: на дереве с непрочными ветками, в заброшенном одряхлевшем доме или возле спящей своры собак. По его виду было понятно, что этот маленький искатель приключений с радостью сталкивается с маленькими детскими неприятностями, влекущими за собой разбитые коленки и рваные рубашки, но эта его жизнерадостность, которую взрослые назвали бы безответственностью, не вызывала ничего, кроме снисходительной улыбки и едва ощутимой зависти. В этот раз Анна, пожалуй, испугалась гораздо больше, чем когда-либо в жизни, но это был тот испуг, за котором следует весёлый смех. Её веселье привлекло внимание взрослых, расхаживавших вокруг дерева; мать мальчика подошла к ним и, стараясь удержать на лице добродушную улыбку, принялась снимать ребёнка с ветки. Анна предложила свою помощь, но мать, красивая, ещё молодая женщина, пропустила это мимо ушей. Мальчик обхватил шею матери одной рукой, а второй потянулся к сломавшейся ветке. Несколько секунд он тянул её и выкручивал, пытаясь разорвать молодую кору, на ленте которой висела вся ветвь, при этом он забавно хмурился и сопел, по лицу от напряжения расползались красные пятна, однако через минуту старания оправдали себя — кора натянулась и треснула, от неё остался только мохнатый хвостик, с которого слезой капал сок. Ребёнок с довольной улыбкой протянул ветку Аннабелль.
— Что это? — спросила девушка.
— Подарок, — сказал мальчик и настойчиво махнул веткой. Анна сделала крайне довольное и немного удивлённое лицо, словно не ожидала такого подарка, как будто ей дарили не ветку с парой листьев, а самый роскошный букет.
— Спасибо большое, — улыбнулась она, рассматривая подарок. — Как тебя зовут? — с этими словами она достала ленту и проворно скрутила её в маленький цветок, который потом можно было спрятать в нагрудный карман курточки ребёнка как ответный подарок.
— Венсан, — ответил он и сам забрал шёлковый цветок из замершей руки Аннабелль. Девушка почти с испугом смотрела на ребёнка. Вдруг она поняла, что раньше не видела ни его, ни мать. «Колдовство», — подумала она, но промолчала. Венсан с серьёзным видом самостоятельно убрал цветок в кармашек и аккуратно поправил его. Его мать вопросительно взглянула на него, тот кивнул в ответ и они вместе ушли в сторону одного из домов, прежде заброшенного. Анна прекрасно помнила и гнилые доски, и разросшийся сад, обвалившуюся черепицу и разбитые окна — траурный наряд трёх забытых домов на отшибе. Теперь их было только два, словно вчерашний дождь смыл с одного из них одичалость. Что произошло в тех стенах ночью, Анна не хотела знать, и если все вели себя так, как будто знают странную парочку — тем лучше. Пусть то, что знает девушка, останется их маленьким секретом.