«Клод, кто тот человек?» — хотела спросить она, но хозяина замка за столом уже не было. Аннабелль хотела позвать его, как вдруг заметила чёрный силуэт возле одного из каминов. Он осторожно складывал дрова в камине, явно не предназначенном для отопления. Хозяина замка это, видимо, нисколько не смущало: когда-то выбеленный, украшенный растительным орнаментом портал теперь был покрыт копотью и пеплом, которые уже никто не пытался отчистить. Разведя огонь, Клод щёлкнул пальцами — свечи погасли. Единственным источником света стало красноватое пламя. Мужчина снял капюшон и сел на стул перед камином, подставляя лицо свету потрескивавшего в топке огня. Никогда Аннабелль так не сгорала от любопытства, как в тот момент, когда видела его очерченный огненным контуром силуэт. Опущенную голову, неровную, как будто надломленную, линию плеч, словно на них лежала непосильная ноша. В тот момент любопытство в душе девушки затмила взявшаяся из ниоткуда жалость. Но подойти к нему Анна не решилась. Она осторожно закрыла дверь и медленно побрела к своей комнате, надеясь не столкнуться ни с кем из появлявшихся ночью обитателей замка.
Девушка утешала себя мыслью, что у неё есть целый год, чтобы разобраться со всем, творившимся в этих стенах, а она была уже более, чем уверена в том, что что-то всё-таки происходит. Но что?
Можно было не спешить строить догадки, растягивая волшебное приключение как можно дольше, чтобы потом не коротать время за скучным, зачитанным до дыр романом. Она вернулась в свою комнату и заперла дверь на щеколду. Спать не хотелось совершенно и девушка взяла с туалетного столика первую попавшуюся под руку книгу. На некоторое время она погрузилась в беззвучный диалог с автором.
Когда она отложила книгу, часы показывали полночь. По комнате разносилось размеренное «тик-так», как будто придававшее уюта и оживлявшее всё вокруг.
8.
Мрачный образ хозяина замка преследовал Аннабелль, вызывая всё ту же странную, мучительную жалость. Огненный контур, обрисовывавший опущенные, словно придавленные невыносимой тяжестью, плечи, наклонённую вниз голову, из-за игры света и тени превратившуюся в большое чёрное пятно, сцепленные в замок руки, настолько напряжённые, что вскоре Клод перестал их чувствовать, но позы не менял. Эта короткая сцена была выжжена в памяти Анны и настигала её всякий раз, когда девушка пыталась уснуть или, не думая ни о чём, сидела у окна. Стоило ей на секунду забыться, как образ всплывал перед глазами яркой вспышкой, вырывая девушку из умиротворённого состояния подобно ночному кошмару. В её голове тут же появлялось множество вопросов, всеобъемлющих, как ночь, в темноте которой только чувствовалось присутствие тайны, но едва ли удавалось описать эту загадочную тьму. Девушка терялась в переплетении своих вопросов, их было слишком много, чтобы она могла выбрать какой-либо один, и она разочарованно опускала руки, утешая себя тем, что, наверное, ещё не пришло время узнать все ответы.
Между тем она прожила в замке уже месяц. За это время она успела убедиться в собственной бесполезности и в реальности смерти от скуки, поскольку она, как ей казалось, не делала решительно ничего. Она успела несколько раз обойти весь замок и запомнить все комнаты, к концу второй недели она прекрасно ориентировалась внутри замка, как будто жила там несколько лет. Ей даже удалось найти несколько тайных ходов, которые вели преимущественно либо в спальни, либо на кухню. Больше всего девушке полюбилась библиотека, занимавшая несколько этажей одной из башен. Бесконечные колонны книг стремились ввысь и, казалось, подпирали потолки вместо балок. Книг было так много, что места на полках для них не хватало, и их складывали на полу. Прежний посетитель библиотеки отличался чувством юмора или фантазией, и складывал из этих книг башни, настолько красивые, что рука не решалась вытащить хотя бы один фолиант, даже если это было преинтереснейшее издание, заставлявшее сгорать от любопытства. К восхищению при виде этих скульптур примешивался так же страх быть погребённой под лавиной книг, готовой обрушиться, если целостность постройки будет нарушена.
Аннабелль предпочитала мрачные кабинеты в мужских покоях, не перегруженные украшениями, картинами, блестящими безделушками и опасностью смахнуть какую-нибудь статуэтку на пол неаккуратным движением руки. Жестикулировать ей было не перед кем и всё же девушка подсознательно старалась совершать как можно меньше резких движений возле предметов, отличавшихся хрупкостью, лёгкостью, тонкостью, блеском. В тёмных комнатах с тяжёлыми плотными занавесками была уютная прохлада, такая же, как в библиотеке, приятный полумрак, так что в любое время можно было зажигать свечи, садиться в глубокое кресло, для этого и предназначенное, и читать. А может, рисовать. Изобразительное искусство давалось девушке с трудом, но простые этюды она ещё могла выполнить. Она подолгу рассматривала картины на стенах, фарфоровые и бронзовые статуэтки, от нечего делать давала им имена.