Они поднялись по украшенной зеркалами лестнице, в пролётах которой в своё время заблудилась Аннабелль, и оказались перед белыми, точно обледенелыми, дверьми, украшенными причудливой резьбой. Из аккуратных завитков, непохожих один на другой, складывалось название: «Зимний Зал». «Его ещё называют Белым, — сообщил Ювер. — Этот замок задумывался, как исключительно летняя резиденция, и архитектор решил, что Их Величествам будет приятно вспомнить об удивительной красоте зимы. Достаточно смело, как мне кажется». Аннабелль внимательно посмотрела на своего спутника. «Вы были знакомы с архитектором?» — спросила она, но её вопрос растворился в общем гомоне, когда двери зала открылись и ослепительный белый свет залил коридор. Люди хлынули навстречу ему, растворяясь в ярких лучах, на несколько секунд, пока глаза не привыкли, теряя очертания и приобретая их вновь, но несколько изменёнными. Всё вокруг было белым: пол, выложенный белым мрамором, в узорах которого, как в облаках, терялся золотистый свет свечей, а стены были покрыты белой извёсткой, и причудливые тени, которые отбрасывала почти невидимая лепнина, создавали всюду рисунки, двигавшиеся, как живые, от дрожи огоньков, гнездившихся в серебряных люстрах. На небольшой сцене стояли музыканты, невидимые слуги разносили еду и напитки гостям.
Вскоре начались танцы, а до тех пор Аннабелль бродила по залу, разглядывая гостей. Иветта всё продолжала свою речь: «…Я всегда говорила моей дорогой сестре, что при дворе можно обрести всё: богатство, положение, мужа. Она предпочла мужа, хотя я всегда настаивала на любовниках — его проще поменять, если не нравится!» — слушатели разразились громким смехом, несколько парочек звонко поцеловались, закрываясь веерами. Иветта скромно покраснела и, обмахнувшись веером, заговорила вновь.
Пары нетерпеливо прохаживались мимо Аннабелль, одаривая её скучающими взглядами. Иногда в их глазах появлялась вспышка, мгновенно исчезавшая, будто отчаянно рвавшийся наружу вопрос, который в следующую секунду угасал, то ли из-за своей бесполезности, то ли отчего-то ещё. Они отводили взгляды, словно стыдились своей слабости, и без слов просили у других проходивших мимо слуг с подносами пирожные и бокалы с вином. Казалось, ещё совсем немного, и эти потаённые вопросы вырвутся на свободу и расколют молчание, заполненное бессвязными потоками слов. Но вместо слов зазвучала музыка, по залу прокатился облегчённый вздох — начались танцы. Дамы спешно пудрились и принимали приглашения кавалеров, пары выстроились в центре зала плотным кольцом и когда инструменты запели в полную силу, разлетелись по залу, словно первый снег. Шаги то ускорялись, то замедлялись, а в воздухе повисала беловатая дымка, плавно опускавшаяся на пол и терявшаяся на мраморе.
— Итак, — прозвучал голос Ювера. Аннабелль обернулась к подошедшему к ней человеку. — Лишние уши заняты танцами, так что теперь мы вполне можем поговорить.
— Да, — согласилась девушка. — Я думаю, Вы многое можете мне рассказать.
— О, многое — несомненно. Например, Вы знаете, откуда этот мрамор? — спросил он, указывая на пол.
— Нет, — покачала головой Анна.
— А кто писал украшающие этот замок пасторали?
— Не знаю.
— Хорошо, — с улыбкой вздохнул мужчина, как учитель, слушающий нерадивого ученика. — Тогда главный вопрос: Вы сломали тайник?
Аннабелль удивлённо взглянула на своего собеседника. Из её горла вырвался неуверенный звук, точно ответ умер на губах девушки, когда мозг резко скомандовал: «Стой!». Отговорки перемешались с оправданиями и Анна уже сама не знала, что ей отвечать или что она хотела бы ответить. Ювер несколько секунд наблюдал её замешательство, а затем разразился громким смехом, заглушившим даже музыку. Пары остановились и недовольно посмотрели в сторону смеющегося. Ювер с трудом унял смех и почтенно поклонился своим зрителям. Музыканты сбивчиво, словно опасаясь его очередного приступа, заиграли вновь.
— Прошу прощения, — извинился мужчина, в его голосе ещё дрожали нотки смеха. — Представляете, захожу я в библиотеку, а моя обожаемая башня разбита, словно постаралась целая канонада.