38
Две недели ада: Ожидание Макса
Две недели. Всего две недели отделяли Макса от возвращения Анны. Эти дни стали для него настоящей пыткой, чистилищем наяву. После получения записки он не жил – он существовал. Каждое утро начиналось с тяжелого, давящего осознания, что она от него отказалась, что их помолвка расторгнута. Он не спал, лишь забывался на несколько часов в тревожном полусне, из которого выныривал с мокрыми от холодного пота простынями и колотящимся сердцем.
Еда потеряла всякий вкус. Он заставлял себя есть, но пища казалась песком, который невозможно проглотить. Дни тянулись бесконечно, каждый час был наполнен невыносимой тоской и жгучим страданием. Макс бродил по своей квартире, словно призрак, его движения были механическими, взгляд – пустым. Он подолгу стоял у окна, глядя на суетливую Москву, которая продолжала жить своей жизнью, пока его собственная остановилась.
Мысли, как рой злых ос, жалили его сознание. Почему она так поступила? Неужели это всё было ложью? Её клятвы, её слёзы, её признания в любви? Неужели её семья оказалась сильнее его чувств? Или там, в Лондоне, появился кто-то другой, кто сумел затмить его? Последняя мысль была самой мучительной, она прожигала его изнутри, вызывая приступы удушающей ревности и отчаяния.
Он пытался работать, но буквы расплывались перед глазами, цифры теряли смысл. Его обычно безупречная логика дала сбой. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме одного: Анна. И её предательства.
Мучения его были невыносимыми. Макс чувствовал себя сломленным, униженным. Он, который всегда был опорой для других, теперь сам нуждался в опоре, но вокруг была лишь пустота. Единственное, что поддерживало в нём искру жизни, была жажда правды. Он не мог позволить этому так закончиться. Он должен был знать.
В эти две недели Макс не просто страдал – он мучил себя. Он прокручивал в голове каждую минуту их общения, пытаясь найти хоть какой-то намёк, хоть какой-то знак, который мог бы предсказать этот удар. Но ничего не находил. И это лишь усиливало его гнев, смешанный с болью.
Он знал, в какой день они вернутся. Эта дата стала для него последним маяком в кромешной тьме. Макс был намерен встретить их. Он должен был увидеть Анну, посмотреть ей в глаза и потребовать объяснений. Он понимал, что объяснение может разбить ему сердце окончательно, уничтожить последние крохи надежды. Но он был готов к этому. Потому что неизвестность была страшнее любой правды. Он должен был знать, что произошло, даже если эта правда сделает его существование невыносимым. Он должен был получить свой ответ.
39
Ад в Лондоне: Стойкость Анны
Пока Макс мучился в Москве, Лондон для Анны тоже превратился в персональный ад. Дни тянулись бесконечно, наполненные настойчивым вниманием Алекса и давлением со стороны семьи. Алекс приходил ежедневно, словно неутомимый призрак, его улыбка была безупречной, его манеры — безукоризненными. Он вёл себя как самый учтивый кавалер: дарил цветы, приглашал в оперу, на приёмы, стремился занять каждую минуту её времени.
Родители, видя в Алексе идеального кандидата, делали всё, чтобы она была с ним любезна. Они постоянно напоминали ей о "позоре", о "необходимости" прекратить связь с Максом, о том, какое блестящее будущее ждёт её с англичанином. Каждое утро начиналось с их намёков, каждый вечер заканчивался вздохами разочарования от их несбывшихся надежд.
Но Анна была как замёрзшая статуя. Внешне она сохраняла вежливость, но внутри её кипел бунт. Её улыбка не достигала глаз, её слова были отрывистыми. Она не давала Алексу никаких надежд, потому что её сердце было полностью занято. Каждый раз, когда он пытался перейти черту дозволенного, она вежливо, но твёрдо останавливала его, напоминая о своей помолвке.
"Я не могу, Алекс. Моё сердце занято. Я помолвлена," — говорила она, и в её голосе звучала непоколебимая решимость.
Родителям же она отвечала с железной твёрдостью, несмотря на их уговоры, угрозы и мольбы. "Я вернусь к Максу, как и обещала. Я дала ему слово. И я его сдержу."
Её дни были бесконечным испытанием, борьбой за свою любовь и свою волю. Она чувствовала себя пленницей в золотой клетке, окружённой людьми, которые не понимали, что такое истинная любовь и верность. Каждое мгновение без Макса было пыткой, но мысль о нём, о его страданиях, о его словах о любви, придавала ей сил держаться. Она ждала встречи с ним, ждала возможности объяснить всё, что произошло, и доказать, что её любовь к нему сильнее любых преград.