— Отойди, — его голос был низким и плоским.
Выстрел в замок оглушил её.Дверь рухнула.
—Жива? — он выпалил, не глядя ей в глаза, осматривая пространство за её спиной. В его интонации не было вопроса. Был приказ доложить о состоянии.
—Жива, — откликнулась она автоматически, всё ещё не веря, что это не галлюцинация. — Как ты…
Сверху обрушился новый грохот— ближе. Виктор вздрогнул, и в этом вздрагивании было нечто инстинктивное, звериное.
—Бежим. Не оглядывайся. Не останавливайся. Я — сзади.
Он схватил её за запястье— не за руку, а именно за запястье, железной хваткой, не оставляющей выбора, — и рванул за собой.
Бег по коридорам слился в кошмарный калейдоскоп: тусклый свет, клубы дыма, чужие силуэты, падающие на их пути. Она бежала, задыхаясь, слепо доверяя его толчкам и рывкам. И вот — резкий холод, ослепительный свет, давящий на веки. Свобода. Она пахла гарью и ветром.
Он резко развернул её к себе, руками вцепившись в её плечи. Его пальцы дрожали от отдачи или от чего-то ещё. Он пристально вглядывался в её лицо, ища следы боли, и вдруг, одним порывистым движением, прижал к себе. Так сильно, что металл бронежилета вдавился ей в щёку. Длилось это мгновение. Она успела почувствовать запах — порох, пот, кровь, и под всем этим — смутный, живой, его.
Он оттолкнул её так же резко, как и притянул.
—Пей, — швырнул он ей свою флягу. Голос снова стал грубым, отрубленным. — И больше не попадайся. Мне некогда.
Он отвернулся, проводя ладонью по лицу, словно стирая не пот, а след мимолётной слабости.
Вечером, под навесом, он молча обрабатывал рану на её руке. Движения были точными, почти хирургическими.
— Мать твою вытащил, — сказал он вдруг, не поднимая головы. — В городе — ад.
Наташа замолчала,поражённая. Ненависть к системе, шок, страх за него — всё смешалось в один клубок.
— Зачем? Ты мог погибнуть. Чтобы я…
— Чтобы ты не полезла туда сама, — перебил он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а усталая бескомпромиссность. — Хватит. Теперь твоя работа — выживать. Моя — следить, чтобы у тебя это получалось. Всё.
Он закончил с перевязкой,но не отпустил её руку, будто размышляя, что делать дальше.
—Ты… — начала она.
И тогда он наклонился. Его губы, сухие и потрескавшиеся, коротко, почти невесомо коснулись её лба. Жест был таким стремительным и неожиданным, что больше походил на несанкционированное действие, на сбой. Он отпрянул, и в его глазах читалось глубокое, почти испуганное недоумение от самого себя.
— Просто… не подставляйся, — пробормотал он, отворачиваясь к огню. — Повторять не буду.
Глава 12
Наташу вырвал из сна образ отца — его спина в белом халате, склонившаяся над блокнотом, а за окном, вместо дождя, падали астероиды. Она открыла глаза. Костёр догорал. Виктор сидел к ней спиной, начищая до блеска лезвие ножа Гриши. Сталь ловила последние отблески пламени.
— Сегодня, — сказала она в пепельную тишину. Слово повисло между ними, твёрдое и неизбежное, как приговор.
Виктор обернулся.В его взгляде не было удивления — только знакомая, выжженная ненависть. Не к ней. К миру, который они сейчас решились потревожить.
—Зачем лезть в самое пекло? — спросил он, не прекращая движения тряпкой по стали. — Там, за Стеной, свои правила. И люди там… не лучше тех, что сажали тебя в клетку.
—Я найду отца, — её голос не дрогнул. Она подошла и села рядом, не отводя глаз. — Хочу спросить. Почему? Почему ненавидел меня все эти годы? И… сначала к маме. Где она?
Он перестал тереть нож.Долго смотрел на неё, будто взвешивая не риск, а её право на этот ответ.
—В безопасном месте, — выдавил он наконец. Голос был сухим, но в нём зазвучала непрошенная нота вины. — Я не мог… оставить их там. Всех, кто ещё чего-то стоит.
Наташа кивнула.Правда, даже горькая, была лучше неизвестности.
Виктор встал,швырнув нож на обломок стола. Лезвие воткнулось в дерево с глухим стуком.
—Ладно. — Он посмотрел на неё прямо. — Но если он поднимет на тебя руку… я убью его. Без разговоров.
Это не была угроза.Это была констатация факта, простая и чудовищная, как закон физики. Сердце Наташи сжалось, но отступать было поздно.
Их путь пролегал по выжженным равнинам. Наташа молчала, глядя в окно, где мелькали руины былого мира. Виктор вёл старый «Мерседес», найденный в бункере, его пальцы судорожно сжимали руль.
—Необязательно ехать, — сказал он вдруг, его рука накрыла её сжатую ладонь. — Можно всё забыть. Начать заново.
—Я не могу, — она откинулась на сиденье. — Всю жизнь я видела одну его маску — холодную, начальственную. А кто он на самом деле? Что скрывается под халатом? Я должна увидеть. Хотя бы чтобы понять, от чего я сбежала.