— Празднуешь? — голос Наташи прозвучал за спиной.
— Ещё бы, — он не обернулся, поднося к глазам бинокль с потёртыми линзами. — Хотя… это неправильно.
— Неправильно? Гриша бы ликовал.
— Ты его не знала, — отмахнулся Виктор, но в его голосе не было прежней уверенности. Была усталая привычка отмахиваться от боли.
Наташа молча достала из-под полы куртки потрёпанную тетрадь в чёрной клеёнчатой обложке.
— Я же… — Виктор аж поперхнулся, его голос стал тише, почти испуганным. — Я же её спрятал. Он пытался забыть. Вычеркнуть. Сжечь память, как сжигали мусор. Но самые яркие воспоминания — те, что обжигают, — не горят. Они тлеют. И это тление было хуже любой ярости.
Она раскрыла тетрадь на закладке. Последние записи.
«…В последнее время совсем плохо. Знаю, что конец близок. И это меня не тревожит. Тревожит другое — бесполезность. Моя. И моей смерти. Не знаю, как люди встречают финал. Бабушка моя слышала голоса. Говорила, за ней пришли. Ко мне никто не придёт. Я всегда был один в своей одержимости. Так и умру — в тишине. Не скажу Вите и Наташе. Незачем.
Пишу этот итог для них. Чтобы избавить от вопросов. Всё просто: астероид был не катастрофой. Он был операцией. «Хирургической чисткой» человечества. Элита хотела нового мира. Получила могилу. Ирония в том, что скальпель, которым они резали, заразил и их самих. Яд называется «изоляция». Они вымерли, отрезав себя от всего живого.
Угрозы больше нет. Камень, который не камень, сгниёт под солнцем и ветром. Распадётся в пыль. И если бы я дожил до этого дня… я бы праздновал. Не падение стены. Падение Идеи, которая её возвела.»
Строчки ниже плыли, превращаясь в каракули, в предсмертную дрожь руки, борющейся с небытием. Но смысл был ясен, как высеченный на камне.
Наташа закрыла тетрадь. Звук был глухим, как закрытие крышки гроба.
— Один человек раскрыл всю систему, — тихо сказала она. — И сделал для нас больше, чем все мы, вместе взятые. Он дал нам правду и забрал у нас право на простое злорадство.
Она посмотрела на Виктора.Улыбка с его лица сошла. Осталась пустота, которую теперь предстояло чем-то заполнить.
Они стояли вдвоём на краю своего нового мира. Внизу дымились руины старого. Ветер доносил не крики, а тишину. Тишину после бури.
Гриша праздновал бы победу Идеи над безумием. А им предстояло решить, что делать с победой, доставшейся им в наследство. Строить ли новую стену? Или наконец научиться жить без неё?
Вопрос висел в воздухе, не требуя немедленного ответа.
У них, в отличие от элиты, теперь было на это время.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов