Остальные жители держались на расстоянии, но уже не как от чумы — а как от дикого зверя, которого ещё не приручили. Дети были проще. Они могли столпиться в пяти шагах и, не моргая, смотреть на неё, будто на упавший с неба странный камень. Для них она была ходячим доказательством того, что в Эдеме тоже есть люди. Только очень странные.
За эти недели её тело начало забывать прежнюю жизнь. Мышцы, не знавшие ничего тяжелее планшета, научились тянуть тюк с тряпьём или вскарабкиваться на ржавый каркас вышки. Скудный паёк съел мягкие округлости, оставив чёткие, жёсткие линии. Однажды утром она взяла тупой нож и без сожаления обрезала свои длинные волосы — те самые, что в Эдеме укладывала по полчаса. Перемены случились слишком быстро.
Однажды Наташа заметила, как Гриша и Витя вполголоса что-то обсуждали у карты. Она «случайно» прошлась мимо, делая вид, что поправляет ремень рюкзака.
— Куда путь держите? — спросила она, остановившись.
— На разведку, — бросил Витя, не поднимая глаз от карты. Слово прозвучало как отмашка.
— Возьмёте с собой?
Гриша медленно повернул к ней голову. Его взгляд был плоским, как поверхность воды перед штормом.
— Зачем? — спросил он без интонации. — Места там нет для лишних тел.
— Лишних? — Наташа сделала шаг вперёд. — А если я окажусь полезнее, чем ваша патронная сумка?
Витя фыркнул и что-то шепнул Грише на ухо. Тот закатил глаза, но после паузы кивнул.
— Ладно. Но если замедлишь — оставим на дороге как балласт. Без дискуссий.
Наташа, не удостоив это ответом, просто накинула рюкзак. Они вышли за ограждение ещё на рассвете.
— Часто ходите так далеко? — спросила она, спускаясь по осыпающемуся склону.
— Когда нужно, — отозвался Виктор. — Ищем, что можно унести. И кого.
— Как меня?
— Как тебя, — он обернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то острое. — Только в следующий раз не наступай на ноги тем, кто тебя кормит.
Она лишь усмехнулась в ответ.
Они шли по земле, которая даже в тени хранила память об огне. Наташа иногда останавливалась, трогала обугленные пни, ещё твёрдые, как камень. Где-то впереди чернел контур кратера — старая рана планеты.
— И что мы надеемся там найти? — спросила она, прикрывая ладонью глаза от солнца.
— То, что не успели забрать до нас, — голос Вити прозвучал приглушённо, почти заговорщически.
— Или то, что никому не нужно, — добавил Гриша, подбрасывая в руке кусок шлака. — Как мы.
Он разжал пальцы, и чёрная пыль медленно осела на землю.
Запах пришёл раньше дыма — тяжёлый, сладковатый, как горелая резина и металл.
— Чувствуешь? — Витя остановился, расширив ноздри. — Это не костёр.
— Это камень, — проворчал Гриша. — Просто большой, чёрный и бесполезный камень.
Но когда они поднялись на последний холм, даже он замолчал.
Кратер был не ямой, а отсутствием — пустотой, вбитой в тело земли. И на дне этой пустоты лежало Оно. Не просто астероид. Присутствие. Чёрное, отполированное временем и пеплом, оно отражало небо не как зеркало, а как бездонная лужа — поглощая свет, ничего не возвращая.
— Боже… — выдохнула Наташа. Не от восторга. От узнавания. Так выглядит конец света, когда на него смотришь в упор — не красиво, не эпично. Просто окончательно.
— Вот он, сука, — тихо сказал Виктор. Его голос дрожал, но не от волнения. От ненависти. Ненависти к вещи, которая отняла у него всё, даже память о том, что было до.
Гриша молчал. Он смотрел, как смотрят на границу — с холодным, практическим интересом. Можно ли это обойти? Нет. Можно ли использовать? Вряд ли. Значит, стоит запомнить и двигаться дальше.
Чем ближе они спускались, тем гуще становился воздух. Не от жары — от тяжести. Пахло пеплом и озоном, как после грозы, которой не было.
Витя, не глядя, сунул ей в руки тряпичную повязку.
— Надень. Для тебя — чтобы не отвлекала кашлем.
Она взяла. Материал был грубым, пропитанным потом и пылью. Забота здесь пахла так. Она кивнула, не в силах найти слова благодарности, которые не звучали бы фальшью в этом месте.
— Эй, — внезапно позвал Гриша. Он стоял у самого основания объекта и водил рукой по поверхности. — Слышите?
Он ударил по «камню» обломком шлака. Раздался не глухой стук, а звон — сухой, металлический, неестественный для камня.
Тишина накрыла их плотным одеялом.
— Железо? — первой нарушила молчание Наташа.
— Хуже, — пробормотал Виктор, уже карабкаясь вверх по склону астероида. — Железо бы проржавело. Это…