Мягко ступая, к рукам колдуньи подошел зверь. Это был огромный кот. Он дотягивался почти до талии колдуньи, полоски голой кожи бежали между пятнами меха разных цветов. Даже уши были разноцветными, а хвост, казалось, сделан из семи самых разных сортов меха. Гретель затошнило, когда она догадалась, что это лоскутное одеяло сшито из многих котов, и оживила его магия колдуньи.
Потом Гретель заметила: куда бы колдунья ни поворачивала голову, кот делал то же самое. Если колдунья смотрела вверх, кот смотрел вверх. Если она поворачивала голову налево, то и кот поворачивал голову налево. Колдунья видела мир глазами кота.
Женщина подтолкнула Гретель вперед и свистнула Гензелю, чтобы он следовал за ними. Они двинулись в глубь магазина, и кот все время шел рядом с хозяйкой. Затем они долго спускались по винтовой лестнице. Внизу колдунья ключом из отполированной кости отперла дверь.
За дверью оказалась огромная пещера, плохо освещенная семью закопченными фонарями. Вдоль одной стены стояли пустые клетки, в каждой из которых мог разместиться ребенок.
А еще там была огромная холодильная комната, из щели над дверью свисали толстые сосульки — холодильная комната занимала всю противоположную стену пещеры. Рядом с холодильником лежала мраморная плита, которая служила столом, позади этого стола с крюков, вбитых во влажные стены пещеры, свисала дюжина ножей и страшных стальных инструментов.
— В клетку, малыш Гензель, — приказала колдунья, и Гензель послушно выполнил приказание. Пятнистый кот скользнул за ним и одним ударом лапы запер задвижку. — Итак, Гретель, — сказала колдунья, — будешь колдуньей или хочешь быть разорванной на кусочки?
Гретель посмотрела на Гензеля в клетке, затем на мраморную плиту и на ножи. Похоже, выбора не было. В конце концов, если она начнет учиться колдовству, то Гензель только… только… потеряет глаза. И, возможно, у них появится шанс бежать.
— Я буду учиться колдовству, — сказала она после раздумий. — Если вы обещаете не брать у Гензеля ничего, кроме его глаз.
Колдунья рассмеялась и схватила ладошки Гретель своими костлявыми руками, не обращая внимания на то, что девочка трясется от страха. А потом она начала плясать и раскручивать Гретель, круг за кругом, а между ними прыгал и зловеще кричал Лазарус.
Во время пляски колдунья запела:
Потом колдунья резко остановилась и отпустила Гретель. И Гретель, завертевшись, пролетела всю пещеру и врезалась в дверь одной из клеток.
— Ты будешь жить здесь, внизу, — сказала колдунья. — В холодильной комнате есть еда, а в последней клетке — даже ванна. Каждое утро я буду давать тебе задание. Если попытаешься убежать — будешь наказана.
Гретель кивнула, но не смогла отвести взгляда от ножей, сверкающих на фоне стены. Колдунья и Лазарус тоже посмотрели на стену, и женщина снова рассмеялась.
— Никакая сталь меня не зарежет, никакая розга не оставит следа на моей спине, — сказала она. — И запомни: если ты попробуешь это сделать, то расплачиваться будет Гензель.
Потом колдунья ушла, и Лазарус мягко засеменил рядом с ней.
Гретель немедленно кинулась к Гензелю, но он все еще был под властью заклинания, его глаза и пальцы сосредоточились на какой-то воображаемой игре.
Гретель попробовала толкнуть дверь, попробовала вставить в замок нож, но от лезвия только брызнули искры и обожгли ее. Дверь в холодильную комнату открылась достаточно легко, оттуда вырвались морозный воздух и флюоресцентный свет. В этой комнате было гораздо холоднее, чем в обычном холодильнике. По одной стене до самого верху стояли коробки-холодильники, на каждой из них был знак красного креста и яркая наклейка, гласящая: СРОЧНО: ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ТРАНСПЛАНТАНТЫ. Гретель постаралась не смотреть на эти камеры и не думать, что в них содержится. Другая стена была заполнена коробками со всевозможной пищей. Гретель взяла шпинат. Она ненавидела шпинат, но сейчас она даже подумать не могла о том, чтобы есть мясо.
На следующий день колдунья приказала Гретель чистить и упаковывать коробки в специальные мешки для посылок. Затем колдунья стала учить Гретель колдовству, например, заклинанию на то, чтобы ей и Гензелю было тепло.
Гретель постоянно жила в страхе ожидания, что колдунья приведет в подвал какого-то ребенка и разрежет его на мраморной плите, или что она заберет глаза у Гензеля. Но колдунья появлялась одна, просто смотрела на Гензеля глазами Лазаруса и говорила: