-- Вы всё-таки думаете, что мы в родстве с вашей… покойной женой? Тогда вам непременно стоит поговорить с моей тётей! Она помнит всех наших родственников и может быть вам полезной.
-- С вашей тётей уже имела беседу графиня, по моей личной просьбе. К счастью, версии родства она не подтвердила. Ни покойница, ни мой сын вам не родственники!
-- К счастью? Вы сказали «к счастью»?
-- Да. Видите ли, Варенька (надеюсь, я могу в силу своего возраста, так к вам обращаться), речь всё-таки идёт, вы же помните, о свадьбе…
-- Ах, да-да! Соня что-то говорила мне. – Варя покраснела до корней волос, но Орлович деликатно сделал вид, что не заметил и продолжил:
-- Поэтому мне так важно это выяснить.
-- Зачем? Разве церковь запрещает заключать браки между дальними родственниками, совершенно не связанными узами крови?
-- Гм. Я взрослый человек и собираюсь как можно ответственней подойти к этому браку. Конечно, я далёк от медицины, но постоянно в последние годы кое-что почитывал и не однажды встречал сведения, что в браках, как вы говорите, связанных узами крови, могут родиться дети не вполне… м-м-м здоровые.
Варя вообще ничего не могла понять, что хочет получить в результате этот странный Орлович. Возможно, он отыскал среди её родственников душевнобольных или ещё что-то? Но насколько она помнила её родственники всегда гордились чистотой крови и среди родственников не было ни сумасшедших, ни физически неполноценных, не было даже пьяниц и заядлых картёжников! Да, именно их семья стала бедной, в силу каких-то тщательно скрываемых от неё происшествий, но он должен был уже это выяснить, и если его смущал этот факт, к чему вообще продолжать только что начатое знакомство? Ей просто хотелось встать и уйти. А вдруг его покойная жена была чем-то больна и он теперь, согласно пословице «обжегшись на молоке, на воду дует»? Тут выходит скорее Варе стоит задуматься о психическом здоровье претендента на её руку и, рассердившись, она ляпнула:
-- Мне неприятны сравнения с покойницей и намёки в адрес моей семьи.
Что бы ещё успела наговорить девушка, знает один Бог, но она натолкнулась на тяжёлый взгляд мужчины, и страх опять сковал её сердце. Она опустила голову и стала смотреть на свои руки. Скорее всего, стоило попросить прощения, но из какого-то несвойственного ей упрямства, она не желала этого делать. Вместо неё прощения попросил Орлович:
-- Ради Бога, Варя, простите меня. Я не хотел никого обидеть, тем более вас. Честное слово. – Это прозвучало так искренне, что девушка смущённо улыбнулась и подняла взор к его лицу. Вадим Антонович тоже выглядел смущенным. – Вы даже не можете себе представить, как я волнуюсь. Но у меня закралось сомнение, что мы говорим с вами о разном, оттого и не до конца понимаем друг друга. Вероятно, вам очень мало рассказали о моих намерениях.
-- Мне не сказали о них ничего. Софи сказала, что я узнаю всё от вас.
-- Фух, -- выдохнул с облегчением мужчина. – Великолепно! Просто великолепно! Тогда начнём с главного: жених не я, а мой сын Антон. Свататься к такой молодой девушке в моём возрасте не вполне разумно.
-- Но вы вовсе не старый!
-- Ха-ха-ха! Благодарю вас, милое, искреннее дитя! Возможно, сейчас я ещё в сносной форме, но лет через 10-15 я буду полной развалиной, тогда как вы в полном расцвете лет. – Орлович стал серьёзен. – Но не это сейчас меня волнует и занимает. Для меня важно устроить судьбу сына. О нём я расскажу чуть позже, а сейчас поясню, почему именно на вашей кандидатуре остановился мой взор. Вы ведь достаточно хорошо помните нашу встречу в Москве?
-- Да-а-а.
-- Так вот. Именно в тот момент я возвращался от своего духовника после очень непростого разговора. Мы знакомы с ним многие годы, и он знает мою ситуацию не понаслышке. И тоже переживает за Антона и скорбит по потере Нины. Наш сын болен и жена полностью посвятила ему свою жизнь. До остатка. В некоторые моменты его болезни, если бы не её самоотверженность, то жизнь мальчика была бы гораздо тяжелей. И её уход почти полгода назад был огромным ударом для… нас. Я тоже люблю сына, но посвятить ему достаточно времени не могу. Здесь и обязанности придворного и обязанности главы семейства, что тоже требует немало внимания. Надеюсь, что найду в вас понимание в этом отношении.
-- Конечно, Вадим Антонович, если я стану женой вашего сына, я буду стараться. Нас учили быть хорошими жёнами.
Варя была уверена, что сказала всё правильно и её оговорка «если» вполне вписывалась. Было бы глупостью, не выслушав до конца отца потенциального наречённого, отвечать согласием. Но мужчина сидел, отвернувшись и с каменным лицом. Ну, вот что она опять сделала не так? Почему он так реагирует? Но у неё отлегло от сердца, потому что Орлович посмотрел на неё и ласково произнёс: