5 глава.
Варю била нервная дрожь, унять которую не помогли даже долгие молитвы. Орлович всю дорогу отвлекал её посторонними разговорами, но едва в серой дали поздней осени показалась стена средневекового замка со сторожевыми башенками по бокам, он тоже не смог скрывать своего волнения. Они сидели вдвоём в огромной карете с широкими стеклянными окнами и молчали. За неделю, что они готовились к поездке, сказано было столько, что теперь казалось говорить не о чем. И если отчаявшийся отец уже многие годы жил с тяжёлым грузом вины и ответственности, то для девушки новое положение и необычная задача с каждой верстой, приближающей её к имению, проникали в голову и сердце, давили на психику. Прежде Орловичу казалось, что ничего сложного для девицы в предстоящем деле нет. Она просто приедет в имение, погостит, пообщается с сыном и станет ясно, правильное ли решение он принял. Но наблюдая, с какой серьёзностью и ответственностью девушка отнеслась к поставленной задаче, он ужаснулся мысли, что может сломать две жизни. Таких молодых и хрупких.
Для Вари самой ответственной была первая встреча, и она в глубине души надеялась, что Антон не примет её вообще и их дальнейшее общение станет невозможным. Вот тогда карета развернётся и увезёт её назад к тёте и Сонечке.
Серо-белая стена приближалась. С ней приближалась первая встреча. Утро было раннее, они специально выбрали такой час, заночевав в большом богатом селе в гостевом доме, чтобы прибыть в имение пораньше, когда Антон ещё спит. Орлович хотел дать Варе время осмотреться, чтобы она могла свободно ориентироваться в доме. В Москве ей подобрали несколько платьев из гардероба Нины Юрьевны, сшили новые, обновили запас нижнего белья и «дамских мелочей».
Варя и Вадим Антонович опасались сопротивления со стороны Александры Павловны, но её удалось легко убедить остаться в столице и заняться приданым Вари, на приобретение которого Орлович выделил такую огромную сумму, что она поразила даже графиню. Сонечка была «убита» последствиями всей своей авантюры в поисках достойного жениха для подруги и крахом всех своих начинаний. Винить себя ей не приходило в голову. Виновата была только графиня, «эта старая сводница». Её отвлекло от терзаний только то, что требовалось в короткий срок помочь Александре Павловне.
Серая стена с воротами и подъёмным мостом неумолимо приближалась, и Варя закрыла глаза. Слуги ожидали прибытия кареты барина и стали опускать мост. Без этого через ров проехать было нельзя. Цепи были хорошо смазаны, но издавали непривычные звуки, и девушка широко распахнула глаза, забыв на миг тревоги. Она представила себя принцессой из сказки. И принц на белом коне сейчас покажется. Конечно, представлять в образе принца Вадима Антоновича было весьма странно, но ничего поделать с собой Варя не могла. Она даже знала, что Антон внешностью больше походил на мать и её родню, получив от отца лишь синий цвет глаз, но никак иначе его не представляла. Ну, ничего страшного, ведь совсем скоро всё встанет на свои места. И могло стать так, что в имении уже к вечеру не останется её духа….
Карета въехала в поместье и медленно покатила по дороге, посыпанной речным песком. Лошади ступали глухо, песок под колёсами слегка поскрипывал, заглушая резкие звуки. По обочинам вдоль дороги широкой лентой тянулись рабатки из цветов. Самые поздние ещё цвели, пусть и не обильно, но резкий контраст между серой пустотой местности до стены и тем, что было здесь, поражал ум. Яркие грозди рябины и калины на фоне тёмных елей восторгали. «Как же здесь должно быть прекрасно летом и в пору «бабьего лета»»! – с восторгом подумала Варя. – «Здесь и зимой будет красиво…»
Орлович видел «мысли» девушки, здесь, действительно, было прекрасно, и счёл нужным сказать хоть что-то:
-- Нина Юрьевна все эти годы создавала здесь рай для сына. Сразу за домом огромные зимние сады с диковинными растениями, которые только смогли вынести наш суровый климат и прижиться. Летом же здесь рай для цветов, птиц и насекомых.
-- Самоотверженная женщина была ваша покойная жена, Вадим Антонович. Такой рай можно создать, только отдавая всю себя сыну. Я восхищена!
Варя, озираясь по сторонам, не заметила быстрого взгляда Орловича и не могла прочесть его мыслей: « Рай для себя и сына, но ад для меня! Если бы это продолжалось год или два, я бы смирился, но мне ставился ежеминутно в укор мой тот поступок. Всё это создавалось наперекор мне, а последние годы уже чисто автоматически, не осознавая своих действий. Вместо того, чтобы просто оставаться рядом в образе матери, она опустилась до уровня и возраста сына. Бедная женщина! А ведь они могли родить ещё детей, как советовал доктор, воспитывать рядом с сыном и жизнь Антона становилась бы другой, не одинокой и он был бы более счастлив». Но к прошлому возврата нет, и только он может позаботиться о сыне. …и этой девочке с горящими глазами.