-- Что я должна делать? – едва они вошли в дом, стала спрашивать Варя.
-- Запрещать называть вас мамой пока рано. Но подыгрывать ему ни в коем случае нельзя. Постоянно помните, что вы не мамочка, и не должны ею стать, будьте сама собой. Будем убеждать постепенно.
-- А вдруг ему станет хуже?
-- Вот тогда и начнём беспокоиться. Пока нет причин.
-- О! Я так волнуюсь, Вадим Антонович! Даже одно неверное слово может навредить…
-- Я постараюсь быть всегда рядом, Варенька. Во всяком случае, первое время.
-- Спасибо! Вы знаете, что он сейчас станет делать?
-- Пойдёт к нянюшке или Лёвушке. Он очень любит моего камердинера и непременно пожелает поговорить с ним. А Лёвушка знает, как говорить с ним. А нам с вами предстоит решить вопрос с вашей горничной. В доме ограниченное число прислуги и я думаю поручить эту обязанность няне Антона.
-- О! Это вовсе не обязательно! Я привыкла обходиться самостоятельно.
-- Это ни к чему, Варя. Любовь Никитична всегда прислуживала Нине Юрьевне и Тоше. Антон мало нуждается в няне, Нины нет, но Любаша все эти годы была рядом и я не могу перевести её в другие службы, не обидев при этом. Во всяком случае, поначалу её помощь будет вам полезна, а потом вы будете сами определять её судьбу на правах хозяйки.
6 глава.
В понимании Вари нянюшка должна была быть старой малограмотной крестьянкой с бесконечным вязанием в руках. Обычно за детишками в барских домах приставляли смотреть девчонок, которые в будущем становились горничными, и старух, уже не способных выполнять тяжёлую работу. Любовь Никитична, или просто Любаша, выпадала из этого ряда. Она оказалась молодой красивой женщиной лет 35. Одета она была в нарядное серо-голубое платье, отделанное белыми же кружевами. На голове не было ни бабьего платка, ни чепца. Шикарные волосы были просто уложены на голове короной. Для несведущего человека она запросто могла сойти за барыню. Соня непременно предположила бы об особых отношениях няни с барином, но Варе подобная подозрительность не была свойственна без особых на то причин. Любовь Никитична вела себя спокойно, свободно, но не дерзко, без вызова. Когда барин не смотрел на неё, она смотрела прямо на него, но стоило ему повернуть голову в её сторону, она тут же опускала взгляд вниз, как и полагалось это делать холопам. А как только они вошли в комнату, Любаша низко склонилась перед барином:
-- Здравствуй, Любаша, -- поприветствовал её барин. – Что нового произошло? Ты объяснила Антону его новое положение?
-- Пыталась, барин. Только зря всё это – не желает он ничего слушать. «Маменька, говорит, обещала, что я всегда маленьким буду».
-- Жаль. А я уже и невесту привёз. Как находишь, верно, ведь похожа на Нину Юрьевну?
Прежде Любовь Никитична лишь мазнула по приезжей взором, теперь же смотрела на неё очень внимательным взглядом. Варю нисколько не смутило её внимание, но она удивилась ярко-синему взгляду нянюшки. У Лёвушки тоже были глаза такого цвета, и Варя уже думала, что здесь все с подобными глазами.
-- Похожа-то, похожа, да только не она. Не примет её Тошенька.
-- Как не примет? Принял уже и никакой разницы не заметил. Только посмеялся, что маменька вся новая, даже имя.
-- Ах, ты, Господи! – Всплеснула руками Любовь Никитична. – Бедный сиротка! Не может понять, зачем это люди умирают, если на земле так всё прекрасно.
-- А разъяснить не пробовала, что вся наша жизнь в руках Божиих?
-- А как же, пыталась, Вадим Антонович. Только он ничего нового, как только из уст маменьки, не воспринимает.