-- Вы бледны, Варенька. Вам нездоровится?
-- Нет-нет, просто усталость, -- Варя стала старательней подбирать со своей тарелки овсяную кашу. Аппетита у неё совсем не было, но чтобы на неё никто больше не обращал внимания, она неторопливо поглощала еду.
-- Я теперь тоже стану терпеть, когда у меня заболит голова, -- торжественно заявил вдруг Антон. Все присутствующие с разными выражениями лиц повернулись в его сторону. Любаша смотрела с тревогой, отец – с удивлением, а Варя – с непониманием. Антон не замедлил пояснить свои слова. – Все взрослые терпят и я буду. Я даже никому не буду говорить.
-- Это лишнее, Антон, -- строго ответил отец. – И совершенно ни к чему.
-- Тошенька, а как же мы узнаем, что тебе необходима помощь? – Любаша даже всхлипнула от огорчения.
-- Я теперь Антон Вадимыч, потому что взрослый.
-- Как же так, барчук? Ещё нынче поутру вы маленьким были.
-- Это оттого, что вы всегда меня видели и не заметили, а маменька вернулись, и сразу увидели. Так ведь, маменька?
-- Да, Антон Вадимыч, верно. Вы уже взрослый. Но я так же точно знаю, что взрослые своим близким всегда говорят о своих недомоганиях. Тогда близкие зовут доктора и он своими снадобьями излечивает недуг. После этого все будут радоваться исцелению и будут все вместе счастливы.
-- Ладно, я согласен. Только расскажите мне поскорее, что я должен ещё по-взрослому делать, я хочу побыстрее выучиться и за ворота поехать. Больно уж мне не терпится.
-- Я сделаю всё от меня зависящее, Антон Вадимыч. Но решать такие важные вопросы может только ваш отец.
-- А раньше мы всё сами решали…
-- Возможно. Но ведь с той поры очень много изменилось. Не так ли? А Вадим Антонович глава семейства и очень уважаемый человек в высшем свете. Сам император советуется с ним по важным государственным делам, и мы вполне можем положиться на его мнение.
Орловичу были неожиданно приятны слова Вари, но он чувствовал себя не вполне уютно под удивлённым взором сына и гордым – Любаши. Он смущённо кашлянул, но никто не обратил внимания:
-- А император – это царь?
-- Да, Антон Вадимыч. – Подтвердила Варя.
-- Сам царь советуется с папенькой? Вот здорово! А когда я поеду за ворота, я тоже там увижу царя?
Ответить доверили самому папеньке:
-- Вполне возможно. Только не в первый же раз. Видишь ли, он очень занятой человек и вряд ли окажется за нашими воротами в тот же день. Самый надёжный способ увидеть царя, это поехать в Санкт-Петербург. Но туда ты сможешь поехать только после своей свадьбы. Ты знаешь, что такое свадьба?
-- Да, папенька. Василий, сын Сидора, в прошлом году женился на Дуняше. Их отец Гавриил обвенчал в церкви – это и есть свадьба. А теперь Дуняша славного мальчика родила, но мне его ещё не показывали, мал он очень. Это что же, теперь я на Дуняше женюся?
-- Что ты, нет, конечно, -- улыбнулся отец. – Ты дворянин и должен жениться на дворянке. А Дуняша наша холопка, не ровня тебе.
******************************************************************
-- Что случилось, Варенька? Отчего вы не дали мне объявить имя невесты Антона?
-- Простите, Вадим Антонович, -- Варя сидела с потупленным взором и красная от смущения. – Вероятно, я ещё не готова…
-- А момент был очень подходящий, зря вы устроили сцену с разбитым бокалом! – Орлович нервно прохаживался перед Варей, сидевшей на софе в гостиной Нины Юрьевны.
-- А я считаю момент совершенно неподходящим. Рано ещё говорить о свадьбе. Антон считает меня своей матерью, и было бы крайне аморально объявить, что он должен жениться на собственной матери.
-- Вряд ли он сможет осознать аморальность, Варвара Петровна! Поставленный перед фактом, он вынужден был бы принять ситуацию, как данность! А теперь момент упущен! Сдаётся мне, что вы просто собираетесь протянуть время, а после, прихватив приданое, тихонько убраться.
-- А мне сдаётся, что вы решили, что купили меня, как крепостную, и теперь огорчены, что не все ваши задумки сбываются. В конце концов, решается судьба не только вашего сына, но и моя! Я бы тоже хотела счастья. Жаль, что цели у нас разные.
-- Какие цели?
-- Я хочу попробовать помочь вам, вашему сыну, стать самой счастливой. А вы ищете успокоения для своей души и совести. Простите. – Варя поднялась, желая показать, что больше говорить на эту тему находит излишним. – Я обещала Антону скоро вернуться. Мы будем смотреть портреты.
Орлович держал слово и шёл за ней следом. Он больше ничего не говорил, но она спиной чувствовала его настроение. Только зря он старается – она не собирается портить жизнь ни себе, ни Антону, только в угоду упёртому папеньке. Вот помочь юноше она готова, так же, как и он готов к переменам в жизни. Но пока она не видит себя рядом с Антоном у алтаря. А коли не увидит и дальше, она готова вернуть ему его деньги за приданое. С таким настроением она и подошла к двери, ведущей в комнаты Антона. Только войти они не успели, так как Вадим Антонович остановил Варю движением руки:
-- Хочу предупредить вас, Варвара Петровна, что оставляю за собой право обвенчать вас с Антоном без вашего согласия.
-- Тогда я оставлю за собой право сказать «нет» у алтаря, дорогой Вадим Антонович! Надеюсь хотя бы на то, что вы дадите мне достаточно времени на то, чтобы я смогла сделать то, что обещала вам. Наш род не менее древний, чем ваш и мы привыкли держать данное слово. И, поверьте, я сумею обуздать свой нрав и довести начатое до логического завершения!
-- Что вы имеете в виду?
-- Если я смогу завоевать любовь Антона не как мать, а как женщина и заполнить смыслом его жизнь, я стану его женой.
Орлович хотел что-то ответить, но не успел: дверь распахнулась и Антон, сияющий улыбкой, встал перед ними:
-- Я услышал ваши голоса! Вы разве ссоритесь? Ай-яй-яй!
-- Немного. – Улыбнулась Варя и взяла юношу за руку. – Взрослые люди имеют право выражать своё мнение и отстаивать свою точку зрения не капризами и кулаками, а словами.
-- Как это? – Не понял Антон.
-- А вот, допустим, ты не любишь овсянку или отварную рыбу, тогда ты можешь объяснить повару, за что ты не любишь эти блюда и попросить заменить на что-то другое.
-- Ни по чём не заменит. Он готовит согласно Любашиному меню и боится ослушаться.
-- Тогда остаётся убедить Любашу.
-- Скорей всего она сможет убедить меня, почему я должен есть нынче овсянку, а не омлет.
Варя рассмеялась:
-- Значит, Любаша выражает свои мысли убедительно, а вам ещё предстоит научиться делать это более искусно. Только и всего.
Дверь в чулан была уже распахнута, и трое прибывших стояли в его слабоосвещённых недрах перед огромными сундуками. Небольшие картины были обёрнуты и составлены по несколько штук. Их вынимали по очереди, ставили и разглядывали. Если Орлович вспоминал имя предка или его заслуги, которыми прославился при своей жизни, внимания уделяли тому портрету больше. Отец наблюдал за реакцией сына и его поведением, готовый в любой момент прекратить осмотр. Антон вёл себя совершенно спокойно, не проявляя особого интереса к портретам. Даже рассказ о предке, освоившим морское дело за границей не сильно заинтересовал. Разве что пришлось объяснить, что такое море. Больших скоплений воды, разве что в луже, он не видел, а из прошлого ничего не помнил. Пошли гулять по саду, потому что светило неяркое солнце и хотелось перед зимой порадовать взор. Вид был великолепен. Варя придумала игру в «звуки» и они разбирали слова, загадывая их друг другу. Антон быстро уловил смысл игры и неплохо справлялся. Ошибки были у каждого, над ними весело смеялись. Главной задачей было, конечно, узнать влияние нового на состояние юноши. Но даже после пробежек наперегонки с отцом, Антон чувствовал себя великолепно.
******************************************************************