«Он ведь должен понять, что я девушка из приличной семьи и не смею вести себя разнузданно». – «Да, уж и как он в этом убедится, -- отвечал ей внутренний голос, -- если ты легко и свободно виснешь у него на шею?» «Он» в мыслях Вари давно был Вадим Антонович. «Признайся хотя бы себе самой, дурочка, что ОН твой принц на белом коне. И его глаза волнуют тебя, а не глаза Антона. Пока не стало поздно, ты должна сказать ему это. Так будет честно и правильно».
Но так она думала вчера вечером. Утром же, едва проснувшись, она написала письмо Соне, умоляя её дать совет. Конечно, получить ответ она сможет не раньше, чем через две недели, но этот поступок её всё же слегка успокоил. Антон увидел, как Варя передаёт конверт конюху с просьбой отвезти его в село. Его очень обрадовал факт, что слова можно записывать на бумаге и передавать в далёкие города, когда не можешь видеть близкого человека, но очень скучаешь. Так примерно объяснил отец сыну роль письменности в жизни людей, и теперь у них появилось новое занятие.
-- А в слове «Бог» тоже «О» есть.
-- Верно, есть. Ты умница, сам догадался. – Темы о вере и Боге Варя касаться не решалась, потому что на второй день выяснила, что Антон имел о нём очень смутное представление и пока не знал даже всех заповедей. Нина Юрьевна разграничила жизнь сына на «жизнь для детей, и на «жизнь для взрослых». И то, что касалось жизни взрослых, для всех было запретной темой. Слуги были вышколены и твёрдо знали ответ на любой вопрос. Сейчас Антон медленно учился быть взрослым, но его часто пугало несоответствие его прежних представлений со словами Вари о взрослой жизни. И тогда он спрашивал:
-- Маменька, вы уверены, что быть взрослым приятно?
Варя не всегда была уверена в этом, но она знала, что взрослым всё-равно придётся стать. И ему, и ей самой.
Сегодня Антон спросил о другом:
-- А когда я стану совсем взрослым, мой Эдем пропадёт?
-- Какой Эдем?
-- Ну, как же, маменька! Вот этот мой Эдем. – Антон обвёл полукруг над своей головой. – Вы же сами раньше говорили, что как Бог создал Эдем для Адама, так вы создали этот для меня. — И он прочёл наизусть текст из Библии о сотворении мира до того места, где было сказано о сотворении Адама.
-- А тебе известно, что было дальше, Антон? – Сердце Вари сжалось, она поняла, что сейчас должна, просто обязана, коснуться темы сотворения Евы, грехопадения прародителей человечества и о последствиях, постигших их самих, их детей… Если она упустит подходящий момент, Вадим Антонович будет рвать и метать. «Но его здесь нет», – мелькнула предательская мысль. «А вдруг он опять подслушивает?»
Варя не раз замечала, что Орлович, оставив их с Антоном наедине, просто нагло подслушивал их разговоры, прячась не очень умело. Именно поэтому она не стала увиливать от нужного разговора.
-- А разве Адам не живёт до сих пор в Эдеме?
-- Нет, Антон, не живёт. Когда Адам стал взрослым, Бог сотворил ему жену по имени Ева.
-- Ева? Я слышал это имя от отца Гавриила.
-- Позже ты выучишься читать и сам прочитаешь Библию и все слова о Боге. А пока на ночь я буду читать тебе, и мы сможем обсуждать главы из этой мудрой и очень необходимой книги. А начнём мы именно с сотворения Евы.
-- Я люблю сказки слушать.
-- Это не сказка, Антон. Библия – это книга о жизни. Говорят, в ней есть ответы на все наши вопросы и сомнения.
Варя и Антон увлеклись разговором и забыли об Орловиче. А он уже вернулся с детской книжкой в руках и стоял за кадкой с пальмой. Тема разговора, пожалуй, была взята неудачно. Всё-таки изгнание из рая не очень правильная концовка. Сам он, конечно, смог бы подвести к нужному финалу рассказ, но в способности юной девицы он не верил. Но и подслушивать счёл излишним. Он сделал шаг в сторону, чтобы уйти, под ноги попалась жестяная лейка. Побег не удался и он со вздохом повернулся к скамейке лицом. Варя хитро улыбалась, но Вадим сделал вид, что не заметил её улыбки. Если прежде он намеренно создавал вид «постоянного присутствия», то сейчас считал своё присутствие совершенно излишним. Но поделать уже ничего было нельзя. Орлович подошёл и положил учебник на край скамьи:
-- Я слышал часть вашего разговора и думаю, он уместен для этого места.
-- Да, конечно. Это Антона интересует вопрос, что станется с его Эдемом, когда он совсем повзрослеет?
-- Надеюсь, вы объяснили ему, что его Эдем всегда будет его сокровенным местом? Но обычно взрослые люди любят сами создавать подобные сады для своих дорогих и любимых людей.
Антон слушал отца очень внимательно, но ему привычней было тому не доверять, потому что раньше всегда последнее слово принадлежало маменьке. Он был твёрдо уверен, что Варя и есть его маменька, поэтому повернулся к ней:
-- Маменька, это верно?
-- Раз твой папенька так сказал, значит, так оно и есть.
-- А Любаша говорит, что папенька хотят разрушить всё, что вы столько лет создавали.
-- Глупости! – Рявкнул Вадим Антонович, заставив Варю с Антоном вздрогнуть. – Ничего разрушать я не собирался! И не собираюсь! – Тут он увидел, что сын испуган и прижался к Варе, которая похлопывает его по плечу, успокаивая. Поморщившись, Орлович сел на скамью напротив. – Простите, я не хотел пугать вас. И говорить так резко было глупо с моей стороны. День и ночь моё сердце болит за твоё будущее, Антон. И именно сейчас я отчётливо понял, как был слаб, когда пошёл на поводу у твоей матери. Нельзя было лишать тебя полноценной жизни, сын. Это была моя самая большая ошибка. И я хочу попытаться всё исправить. Ты молод, крепок физически, тебя окружают любящие люди, помни это и знай – если тебе не понравится то, что я предлагаю, ты вправе отказаться и выбрать свой путь. Только помни одно – право выбора имеют только взрослые люди.
-- Хорошо, папенька, я буду стараться.
-- Отлично! Тогда первый тебе урок: не называй меня папенькой. Так говорят только малыши. Отныне я – отец! Это по-взрослому.
Антон вопрошающе смотрел на Варю:
-- А Варвару Петровну больше не стоит называть маменькой. Она не твоя мать. Это ещё одна твоя детская иллюзия. Взрослый больной человек никогда не сможет стать вновь молодым, красивым и здоровым. Это жизнь, а не волшебная сказка. И не твои бабочки, когда гусеница превращается во взрослую особь.
Орлович поднялся и ушёл из оранжереи, хлопнув дверью. Варя отчётливо поняла, в каком ужасном положении оказалась и всё внутри неё возмутилось:
«Как посмел он наговорить такое сыну? Это же жестоко! А что теперь делать мне? Ведь он обещал всегда быть рядом, а теперь просто трусливо сбежал!». Антон тоже, как и Варя, был в шоке:
-- Он пошутил?
-- Нет, не пошутил. Он просто поторопился. Он просто поторопился. Сейчас мы пойдём к нему, и пусть он объяснит всё сам.
-- Не хочу. Я не хочу идти к нему. Он говорит что-то непонятное мне. Когда говоришь ты, я всё понимаю. А его я не хочу слушать, потому что он говорит плохие вещи!
-- Он не говорил плохих вещей, Антон. Он просто говорил правду. А правда часто жестока. Не каждый способен говорить её другому человеку. Даже взрослые предпочитают лучше соврать.
-- Значит, вы говорили правду, когда говорили, что взрослым быть плохо!
-- Это говорила Нина Юрьевна Орлович. Меня зовут Варвара Петровна Егорова.
Антон вскочил, слёзы потекли по его щекам:
-- Вы тоже стали злой и гадкой, маменька! Я не желаю видеть ни вас, ни папеньки! С Любашей мне лучше. Она никогда ничего не выдумывает, не заставляет быть взрослым и зовёт Тошей. Лучше бы вы больше никогда не возвращались!