-- Сидеть! К тебе мои слова в первую очередь. Лёвушка, проследи, куда он пойдёт, но не подходи, пусть он даже не видит тебя. Ему надо осмыслить мои слова. Чуть позже я сам поговорю с ним. Мне вовсе не нужно, чтобы он чувствовал себя одиноким и покинутым. И я вас всех прошу принять мою тактику. Кому не под силу, я пойму, но с пути не сверну, чего и от вас ожидаю. Особенно от вас, Варвара Петровна. Вы пойдёте сейчас со мной?
Варя с таким испугом посмотрела на Орловича, что он не стал дожидаться её ответа, а встал и вышел из-за стола:
-- Ну, тогда мне пора. Простите за испорченный вечер, дамы, господа. Спокойной всем ночи!
Когда он вышел, в столовой повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене и всхлипываниями Любаши, впрочем, весьма тихими.
-- Крут барин. – Наконец нарушил молчание художник. – Но мне это по нраву. Рад, что не придётся менять своих убеждений и кривляться перед капризным барчуком. Но смею заметить, что надо всё же щадить его самолюбие. Как вы находите, милые дамы и мадемуазели?
Милая дама Любаша отреагировала немедленно:
-- Тошенька хороший несчастный мальчик. Он столько страданий перенёс и заслуживает снисхождения.
-- Не смею спорить, Любовь Никитична. Но я вас завтра познакомлю со своим Сенькой, и он расскажет вам о своих страданиях. И если ваше сердце останется равнодушным, я не поверю в это. Страдания Сеньки не оставляют равнодушным никого. Только молю не говорите при нём и про него «несчастный мальчик», не советую. – Но здесь Исай Федулыч решил, что пора переменить тему для разговоров, поэтому улыбка расплылась на его лице, и он обратился к подружкам. – Что же вы притихли, милые создания? Неуж-то грозный барин и на вас нагнал страху? Ай-яй-яй! Как не совестно. Его же здесь нет, а я обожаю молодёжь весёлую и беспечную.
Соня с готовностью подхватила игривый тон художника:
-- О! А я уже подумала, что вы перед нами вначале встречи лишь кривлялись.
-- Что вы, Господь с вами! Вы же не больны и не увечны, с чего же мне кривляться. Я от вас в восторге и весь ужин кусок не лез мне в горло, -- тут он подмигнул, и девушки заулыбались (свой голод художник утолял весьма активно). – Хотите знать почему? Я всегда теряю аппетит, когда вижу перед собой прекрасный материал для работы. Моё воображение уже пишет портрет, ложит мазки, придумывает позу, освещение и так далее.
Проболтав в таком же тоне около получаса, все разошлись. Комната для Сони была уже приготовлена, но девушки переодевшись ко сну и накинув халаты, собрались в комнате Вари:
-- Ну, что теперь скажешь? – Спросила Варя, когда они забрались под одеяло на её кровати.
-- Я поняла одно – тебе очень сложно.
-- Я бы не сказала сложно, но некоторые вещи, на которых настаивает Вадим Антонович, я делать не могу.
-- Что за вещи?
-- Он хочет, чтобы я соблазнила Антошу.
-- Соблазнила? Совсем?
-- Для начала до такой степени, чтобы он увидел разницу между ним и мной.
-- А что потом?
-- Откуда я знаю, Соня!
-- Нет, надо сначала осторожно выведать у него знает ли он разницу между мужчиной и женщиной. Может быть, он уже знает, просто не догадывается для чего эта разница. Если уже что-то знает, то надо просто, чтобы он увидел тебя полуобнажённой, а лучше совсем голой.
-- Нет, я не смогу.
-- Должна суметь. Иначе так и будете топтаться на месте.
-- Хорошо, допустим, я смогла и что?
-- Дальше он должен возжелать тебя и мечтать о тебе, грезить…
-- А если он это … не возжелает?
-- Значит, пусть Любаша продолжает читать ему сказки. Ты хоть соображаешь, что говоришь? Ни один мужчина не устоит перед обнажённой женщиной!
-- Ой, какие мы опытные! – Поддразнила Варя Сонечку. – Ещё замуж не вышла, а уже всё знаешь.
Соня вдруг смутилась и как-то в сторону сказала:
-- А для этого необязательно замужем быть.
-- Ну, да, я наслышана, что некоторые женщины бывают близки с мужчинами без свадьбы. И даже за деньги.
-- Ха! Вот уж слова девственницы и ханжи! Чаще всего это происходит от страсти, а не за деньги! А ты сразу «падшая». Никакая я не падшая.
-- Да я же не о тебе, Соня! Даже если бы мне кто сказал, я бы не поверила. Ещё и лицо поцарапала бы. – Варя показала, как сделала бы это. Соня засмеялась и прижалась к плечу подруги:
-- Не надо никому царапать лицо, Варенька. Пусть так ходят. Только когда между нами это произошло, мы не чувствовали себя падшими. Ни разу. Пока не попались.
-- Что произошло?
-- Фу, Варька, ты в своём репертуаре. То о чём мы говорим, произошло. И из-за чего меня в деревню сослали. Подальше от Мишеля. – Варе потребовалось время, чтобы переварить слова подруги.
-- То есть ты хочешь сказать, что Мишель лишил тебя невинности?
-- Ну, наконец-то до тебя дошло! Я и так, и сяк, похвастаться хочу, а она, как пень.