С момента приезда Вари в доме Орловичей мало что изменилось: молчаливые часы, зачехленная мебель и пыль. Уже в четвёртой комнате Соня, чихнув, заявила:
-- Антон, если у вас везде такой бедлам, то не лучше ли вернуться в гостиную или столовую. Там хоть нет пыли и тепло. Здесь же невозможно даже гардины раздвинуть, не обсыпавшись пылью.
-- Конечно везде. – Согласился Антон. – Может, накинем дождевики и пойдём в оранжерею?
-- Видимо, так и придётся поступить. А здесь что? – Всё же любопытство Сони победило, и она распахнула дверь музыкального салона. – О! а здесь чисто и в камине огонь горит! – Она стала осторожно отодвигать тяжёлую гардину и убедилась, что пыли на ней нет. Раздвинув ткань пошире, Соня осмотрелась и подошла к роялю:
-- Боже, какая роскошь! – она нажала указательным пальцем несколько клавиш. – И звучит неплохо.
-- Вадим Антонович пытался настроить сам, но идеального звучания добиться не смог. Он обещал привести настройщика. – Варя тоже нажала клавишу:
-- Варь, давай нашу любимую в четыре руки. – Попросила Соня.
-- Здесь нет нот.
-- Да ладно тебе! Можно подумать, ты их не помнишь наизусть. Мы столько раз играли. Давай! – Соня придвинула два табурета к роялю и усадила на один Варю, на другой села сама. – Антон! А ты садись в это кресло, чтобы мы видели твоё лицо. А когда мы закончим выступление, аплодируй нам и кричи «Браво!». Понял?
Антон чинно уселся и кивнул головой. Девушки взяли первый аккорд и заиграли лирическую серенаду Шуберта. Петь они её любили на языке оригинала, но для Антона, не сговариваясь, запели на русском языке. Варя давно не музицировала, не пела, и музыка захватила её, и она отдалась ей всей душой. Она забыла о Соне, об Антоне и обо всём на свете. Пальцы её привычно порхали по клавишам, голос издавал звуки в унисон Сонечкиному, но душа Вари была так высоко и далеко, что она слышала их дуэт откуда-то со стороны. Это было прекрасно! А когда замерли последние аккорды, душа вернулась в трепещущее сердце, она услышала тишину. И тогда вспомнила об Антоне. А он, оказывается, стоял на коленях возле рояля и смотрел на руки пианисток.
-- Что такое, молодой человек?! Где наши заслуженные аплодисменты и крики «браво»? – возмутилась Сонечка.
-- А зачем?
-- Затем, что так кричат, когда восхищаются игрой музыкантов или актёров. Тебе разве не понравились наша изумительная игра и пение?
-- Понравились. Мне так понравилось, что я решил, что к нам спустились ангелы.
-- И ты поэтому встал на колени?
-- Да. И ещё я хотел посмотреть, как это у вас получаются такие звуки. Когда я пробовал, у меня ничего подобного не выходило.
-- Это если нажимаешь произвольно, то и получается какофония.
-- А как ты знаешь, на какую надо клавишу нажимать, чтобы красиво получалось?
-- Читаю по нотному листу и разучиваю, потом много тренируюсь, и получается в конце чудо. – Как всегда терпеливо разъяснила Варя.
-- Ой! Варя, так ты только отобьешь охоту выучиться играть. Уступи место ученику. – Соня прогнала подругу и усадила рядом с собой Антона. – Антон, здесь ничего сложного. Самое главное запоминай, какую клавишу нажимать сначала, какую следующую, и следующую и ещё, и ещё. Запомнил?