14 глава.
Ночь после отъезда молодёжи длилась целую вечность. Мысли сменяли одна другую, но к единому решению – чёткому и правильному – Вадим Антонович придти так и не смог. Что сделать, что предпринять, чтобы результат не оказался вдруг фатальным? Догнать и вернуть беглецов? Или позволить уехать, и пусть выпутываются сами? Наделают ошибок, набьют шишек, а тут он и появится, как добрый гений.
« Господи, и как же я поддался на уловку сопливых девчонок, дал убедить себя, что она влюблена в меня? Старый дурень! Целый день летал, как на крыльях. Поверил, что она тоже влюблена в меня. Хорошо ещё, что сдержался и не стал целовать её». «А надо было б, -- возразил он сам себе. – Тогда бы уж точно распознал её суть. Может, она самая настоящая интриганка и её на версту нельзя подпускать к Антону». «Нет-нет, уж настолько я ошибиться не мог. Это всё Соня. Её интриги». «Зачем? Легче было бы быстренько окрутить Антона». «Вспомни, ведь Варя сама упёрлась, отказалась без венца даже флиртовать с Антоном». «Да, верно! Антон её отверг, тогда она на меня переключилась».
От таких мыслей становилось совсем невмоготу, и он начинал метаться по спальне до тех пор, пока холод не загонял его под одеяло.
«Не мучай себя. Перестань думать о ней. Спи» -- уговаривал он себя, но сомнения не покидали, а сон не шёл. Он вспоминал, как хорошо ему было весь день от мысли, что Варя теперь будет принадлежать ему самому, и эта мысль делала его счастливым.
«Целых десять часов счастья….» -- Усмехнулся он. – Я веду себя, как юнец. Пережду неделю, поеду в столицу, и там всё станет яснее ясного. С Лёвушкой они не пропадут. Да ещё есть Александра Павловна. Надо утром отправить ей сообщение, чтобы была готова к приезду детей».
Посыльный графа из села и был тот одинокий всадник на дороге. Он прискакал намного раньше, и тётушка не удивилась возвращению племянницы. Лёвушка доставил Антона в столичный особняк Орловичей. Соня продолжила подготовку к своей свадьбе. В особняке Шеиных ожидали прибытия родственников из провинции, поэтому Александра Павловна сняла скромную меблированную квартирку, две спаленки и гостиная-столовая. Но ни о каком возврате денег тётя даже слушать не захотела, к тому же большая часть денег была потрачена Александрой Павловной. Она закупила несколько подвод обоев, ткани, мебели, посуды и отправила с бригадой строителей в деревню. Старый барский дом ожидали большие перемены. Через поверенного она совершила сделку о покупке лесочка и болота, прилегающие к границам их имения и позволявшие расширить пахотные угодья и пастбище. Но самая большая часть потраченных денег была израсходована на приобретение двух магазинчиков. В одном из них размещалась мастерская по изготовлению линотипов и печати эстампов, в другом торговали вещицами, изготавливавшимися малыми партиями малоизвестными ремесленниками.
Но и на пошив нового гардероба для Вари денег было потрачено немало. По меркам, снятым портнихой до отъезда в имение Орловича, шилось всё необходимое для молодой девушки. Варя верила тёте, что все траты были обоснованы, но гордость её была задета. Говорить об этом ни с кем она не могла, но душа страдала. Она чувствовала себя проданной. Ей не хотелось даже видеть Антона, и только необходимость заставляла её проводить по несколько часов в его обществе. Соня тоже не забывала молодого графа, и он не чувствовал себя брошенным. Он ежедневно выезжал в лёгком экипаже на прогулки в разные части города и знакомился с новым для него миром. Ещё в пути молодой человек понял, как много теряет, не умея читать. Он научился стремительно быстро, и теперь читал всё подряд, улучшая навык чтения. В особняке отца тоже имелся крошечный, по меркам с Эдемом, зимний сад и Антон занялся обустройством лаборатории, сначала из подручных материалов, потом и из купленного оборудования.
Чем дальше отодвигался день их побега из имения, тем больше страшила Варю предстоящая неизбежная встреча с Орловичем-старшим. Если бы не жалость к Антону, оторванному от привычной жизни, Варя совсем перестала бы приходить в этот дом. Каждый раз, когда открывалась входная дверь, она страшилась увидеть лицо графа, а когда узнавала, что его ещё нет, слёзы разочарования наворачивались на глаза, а сердце болезненно сжималось:
«Почему это ты надеялась, что его обрадует твоя любовь к нему? Теперь только презрение достойно твоего поведения» -- со злорадством говорила она себе вечером и засыпала на подушке, мокрой от слёз. И с каждым прожитым днём пропасть между ними казалась ей шире и бездонней. И ей хотелось уснуть и не проснутся, а лучше просто умереть. Утром она просыпалась и давала себе слово сегодня не ходить в дом Орловичей, но уже к обеду, измученная болью в сердце и неизвестностью, одевалась и шла. Она звонила в звонок и, пока не открывалась, чувствовала себя умершей. Привратник открывал дверь, она входила и видела сияющее лицо Антона – он всегда спешил ко входу, когда звонили. По улыбке она понимала, что граф ещё не приехал. В присутствии отца Антон был всегда сосредоточен и серьёзен. Душа Вари понемногу воскрешала и она с облегчением понимала, что объяснение с графом откладывается до завтра. Отчего-то ей ни разу в голову не пришла мысль, что граф может приехать и среди дня когда они чем-то заняты и не ждут никого….