Любашина ссылка закончилась, и она возвращалась домой к своему любимому Тошеньке. Справившись со всеми распоряжениями барина, посетив несколько святых мест и усердно помолившись мощам святых, она возвращалась с лёгким сердцем. Теперь Господь, Пречистая Дева и Святые угодники не оставят убогонького барчука и заступятся за него перед грозным отцом, решившим извести сына с помощью безродной, нищей девки: «Господи, прости!» -- Крестилась Любовь Никитична.
Шёл мелкий колючий дождь, и Любаша направила лошадей в распахнутые двери каретной. В огромном помещении, рассчитанном на пять больших экипажей, зияла пустота, что поразило нянюшку: «Где же дормез-то?» -- Удивилась она. Распрягать не стала, пошла к домику Василия и вошла во внутрь. Василий, поприветствовав управительницу, с укоризной сказал:
-- Чаво ж не кликнули, Любовь Никитична?
-- Дак у вас ворота нараспашку. Видно, барина нет, присмотреть некому за вами трутнями.
-- Отчаво ж нету. Здеся барин. Это мы вас ждали. Второй день ждём.
-- Ишь ты, почести какие. А где же дормез?
-- А на ём Лев Никитич молодую барышню свёз в столицу. – Любашу так ошарашило известие, что она застыла на мгновение. А уже через другое мгновение её, как ветром сдуло, и она мчалась, подхватив юбки, в дом.
-- Ты глянь, как обрадовалась, -- проворчал Василий, -- даже не дослухала. Беги-беги злыдня. Великая радость тебя ожидает… -- Он пошёл распрягать возок и вынимать багаж.
Явится в таком виде (растрёпанная и промокшая) барину на глаза Любаша поостереглась и сначала вошла в свою горницу. Скинув на пол мокрую, грязную одежду – Дунька приберёт – она нарядно оделась, причесалась и только тогда с гордой осанкой пошла в барские покои. Барин в столовой пил кофе и читал какую-то книгу. Больше никого за столом не было, лишь Дуняша стояла в коридоре, ведущем в кухню, ожидая приказаний барина. Любаша вошла в противоположную дверь и остановилась в шаге:
-- Доброго здоровья, Ваше Сиятельство. – Пропела она медовым голосом, склонившись ни высоко, ни низко, как раз в самый раз.