15 глава.
Варю разбудила тётя, когда за окном была ещё тёмная ночь:
-- Варенька, Соня прислала с посыльным записку и ждёт ответа.
-- Господи! Что могло случиться?
Записка была написана на французском языке:
«Варя, дорогая! Прости за беспокойство, но я совсем забегалась и забыла
накануне рассказать тебе нечто важное. Дело в том, что я ещё в дороге
решила попытаться разыскать Еву Полунину (помнишь, мы вспоминали
её). Я нашла у себя в альбоме адрес, по которому жила её семья, и
написала ей, пригласив на свадьбу. Оказалось, что там проживают их
хорошие знакомые и они переслали приглашение. Вчера пришёл ответ
от Евы и согласие на приезд, но я уже не надеялась на её ответ, и
теперь мне негде её разместить. Варя, голубушка, возьми на себя труд
пристроить Еву на недельку в надёжном месте. Сама я просто не в
состоянии успеть сделать это. Если у тебя имеются причины для отказа,
сообщи немедленно, потому что Ева прибудет нынче и мне надо до
обеда успеть сделать распоряжение привратнику.
Твоя Софи»
Варя улыбнулась и пересказала содержание записки тёте:
-- Как вы думаете, тётя, можно ли найти место где-то поблизости?
-- Если это ваша подруга по пансиону, она одна и ей не у кого остановиться, то наша квартира будет самым подходящим местом.
-- Вы уверены?
-- Даже если с ней будет горничная, мы поместимся. В твоей спальне есть место для кушетки.
-- Значит, я пишу ответ?
-- Непременно.
Приближалось время обеда, когда обычно напряжение в предчувствии встречи с графом достигало наивысшей точки, раздался звонок у входной двери. Варя вздрогнула в очередной раз: «Сегодня можно не ходить. Сонечке может потребоваться моя помощь». «Нет, -- как обычно начала возражать себе. – Антону тоже необходима моя помощь. Нынче отработка манер, танцы и примерка обновок. Нынче непременно надо быть у него. И предупредить, что завтра меня не будет целый день».
Вошла горничная Аглая:
-- Барышня, к вам мадемуазель Полунина. Говорят, вы её ожидаете.
-- Да-да! Не держи её в тёмном коридоре, проведи в гостиную, – но не утерпела и сама бросилась исполнять обязанности горничной. Аглая шла следом. В полумраке коридора был виден лишь силуэт гостьи высокой, в чёрном плаще.
-- Ева? Это ты? Пойдём, не стой здесь. Дай мне рассмотреть тебя. Мы же не виделись почти три года. Ведь верно? -- Варя ухватила гостью за руку.
-- Три с половиной, если быть точной, Варвара Петровна, -- тихо ответила гостья. Она сопротивлялась и не желала проходить в комнаты. – Простите, я немного намокла, и мне не хотелось бы испортит ваши ковры и мебель.
-- Так сними немедленно свой плащ. Ещё не хватало простуду схватить. Давай, я помогу. – Варя ухватилась за ворот плаща. – Как же ты выросла! – Восхитилась она. – Наверное, выше меня на голову. Ой, да твой плащ промок насквозь! Сколько же времени ты провела под дождём?
-- В записке, которую мне передал швейцар, говорилось, что меня ожидают после полудня и решила пройтись пешком.
-- Пешком? А багаж? А где зонт?
-- Багаж невелик, я несла его сама, а зонт я забыла дома.
Глаза привыкли к темноте, и Варя заметила блеск круглых очков на глазах девушки и шляпку на голове:
-- Шляпу тоже можешь снять, Ева. Аглая почистит одежду и просушит.
-- Простите, Варвара Петровна, а нельзя ли мне ещё и сапожки снять? Я не ожидала, что мне попадётся столько луж на тротуаре.
-- Конечно, о чём речь! Глаша, подай стул.
Чтобы окончательно не смутить гостью, Варя встала к ней боком:
-- Прости меня, но ты обращаешься ко мне так официально. Возможно, тебя коробит моё панибратское отношение к тебе, и ты предпочтёшь, чтобы я обращалась к тебе Евлампия Аристарховна? Извини, но я надеялась, что наша дружба в пансионе позволит нам… -- Варя успела заметить, что Ева сняла не только сапожки, но и носки, тут же унесённые горничной, а девушка торопливо прикрыла ступни в чулках подолом платья. – Что ты делаешь? Надо немедленно надеть сухие носки и домашнюю обувь! Сейчас я подам.