По нему мы оставались на своей исконной территории, а по южной части континентов расселились эти гибриды. Они и в ваше время там проживают, только теперь уже сами разделились на отдельные государства.
Таким образом, мы во второй раз приобрели эту благословенную землю, которую называем Тартарией, а год сотворения мира стал новым летоисчисление для новой людской эпохи. Так что, дорогой гость, сейчас у
нас идет восемьсот двадцать девятый год.
– А я всегда считал, что, как в Библии написано, Господь сотворил Землю и небо, затем моря и реки, всевозможных зверей и рыб, и, как венец творения – человека – это и есть Сотворение мира. И всегда был в недоумении: у нас на дворе стоит двадцать первый век, какое-то время люди жили до нового летоисчисление, как где-то читал, пять тысяч лет. И что? Все что произошло на Земле, от её создания до наших дней, укладывается в какие-то семь – восемь тысяч лет?
– Нет, конечно! Ты абсолютно прав. Вся история не Земли, а человечества на ней, исчисляется многими сотнями миллионов лет, а ни как не тысячами. И ты теперь понимаешь, что такое исчисление «От сотворения мира».
Так вот. Мы сейчас живем в восемьсот двадцать девятом году от того самого сотворения мира, а твое время – это семь тысяч пятьсот двадцать девятый год от этого события. Ясно?
– Ясно!
Ой! Нет! Не ясно! Это что же, я сейчас переместился во времени на шесть тысяч шестьсот лет назад, в прошлое?
– Молодец! Быстро и правильно считаешь. Именно на столько лет ты переместился в СВОЁ ПРОШЛОЕ!
–А как же…
Георгий не успел договорить, как рухнул на снег без сознания.
Очнулся он в тепле. Мутным взглядом он проплыл по высокому потолку, белым, как от извести, прочным стенам из кругляка, взгляд скользнул по окну, по следующей такой же стене, по пути отмечая для себя убранство помещения.
Всё было чистое, аккуратное, красивое, но в то же время простое. Это ему напомнило, как он в детстве проводил летние каникулы в деревне у бабушки.
У неё домик тоже беленький, чистенький, бедненько, но аккуратно и красиво прибран. Всё, абсолютно всё украшали какие-то самодельные
покрывала, салфетки с кружевами или вязанные. Тумбочку и стол закрывали разные по размеру, но с одинаковыми рисунками, вышивки. Телевизора не было. Она всегда говорила: «А мне его смотреть некогда», а вот репродуктор был и вещал с шести утра до полуночи без остановки.
А здесь телевизора тоже нет, да и репродуктора тоже. Да здесь просто
никакой привычной бытовой техники не видать: того же холодильника, стиральной машины, или, скажем, микроволновки, кофемолки, или обыкновенного чайника…
Зато стоит огромный самовар на лавке у большой русской печи, причем самовар с трубой, которая уходит в эту же печь.
–Вот это да! После того, как бабушки не стало, всегда мечтал попить чай из самовара, чтобы вернуться в детство. А здесь, вообще, даже не электрический. Кстати! Лампочек на потолке тоже нет! Глухая деревня! Да! Но ведь я в неё пешком пришел, от своей машины, причем по асфальту, а попал куда? Черт! Если меня дед не разыграл, то я провалился аж на шесть тысяч шестьсот лет в прошлое! Да, пожалуй, он всё же разыграл меня. Ведь он откуда-то моё имя знает, значит, ему меня кто-то представил, а я его имя даже не спросил.
Дверь очень приятно пропела обрывок какой-то мелодии и открылась. В её проеме показался тот самый дед, а за ним следом вошла молодая девушка, стройная, одетая в русское народное платье с красиво уложенными густыми русыми волосами и венчиком на голове. Открытое, с огромными голубыми глазами лицо, как показалось Юре, излучали сразу и великолепную красоту, и душевность, и приветливость, и доброту. Стройность фигуры подчеркивалась высокой, но небольшой грудью и очень тонкой талией. Ростом девушка оказалась под стать деду.
–Вот это красота! – озвучил своё восхищение Юрий. И тут же услышал звонкий и громкий смех старика.
– Ну, значит, пришел в себя наш гость, если различил красоту моей внучки.
Юрий присел на лавке, на которой до этого лежал без чувств.
– Знакомься,– сказал дед, Аксиньюшка!
Георгий привстал, но его при этом немного качнуло в сторону.
–Сиди-сиди. Еще рановато вставать тебе. Пусть кровь отхлынет от головы.
Сидя, Георгий представился девушке.
– А что же ты не спрашиваешь, как меня зовут, – хитро улыбнулся дед, чай, давно пора бы уже.
– Да вот, сразу не спросил, а потом перебивать вопросом было неловко.
– Что же, понятно. Так вот, имя моё Светобор.
– Но ты же не просто Светобор и дед Аксиньи, а ещё…?
– А ещё я волхв. Поэтому мне не составило труда, познакомиться с тобой и привести тебя к нам.