О социальной организации на других островах нет почти никаких сведений. Хроники упоминают лишь о некоторых племенных союзах, племенах и родах (все эти термины из-за недостатка сведений используются условно) и об именах вождей, стоявших во главе их. Известно, например, что на Гомере вождь одного из племен вплоть до конца XIV века сохранял верховную власть над всеми племенами на острове. Но после его смерти племенное объединение распалось. На Фуэртевентуре, согласно хроникам, существовали, по-видимому, два племенных союза, территории которых были разделены каменной стеной. Стена эта проходила с запада на восток. Территория племенного союза, расположенного к югу от стены, занимала полуостров Хандия и была в несколько раз меньше территории «северного» объединения. Эти объединения находились долгое время в состоянии войны.
Число воинов на двух центральных больших островах архипелага было намного большим, чем на других островах. Зурара сообщает, что на Лансароте было 60 воинов, а на Фуэртевентуре — 80, на Гомере — 700, Пальме — 500, а на Иерро — всего 12 [Zurara, с. 194–195]. 12 воинов на последнем острове, по-видимому, составляли «личную дружину» племенного вождя. Подобные «малые дружины» при племенном вожде хорошо известны по африканским этнографическим материалам.
Степень изоляции от остального мира, удаленности от материка сказалась на темпах социального развития населения различных островов. На общественное развитие аборигенов оказала известное влияние и обеспеченность некоторых островов пастбищами и пригодными для земледелия участками земли.
Рассмотренный материал в целом дает картину общества, стоящего либо целиком на ступени первобытности, либо находящегося На первых этапах перехода от первичной ко вторичной формации. Ввиду недостаточности источников, представляется возможным сделать вывод о существовании к моменту прихода на острова европейцев зачатков социальной стратификации. Здесь сохранилось большое количество обычаев и обрядов, типичных для первобытнообщинного строя.
Обычаи, обряды и идеологические представления автохтонов. Изоляция, в которой в разные исторические периоды оказывалось коренное население архипелага, оказала немалое влияние как на обычаи и обряды аборигенов, так и на их идеологические представления. В частности, это привело к тому, что здесь вплоть до эпохи великих географических открытий сохранились многие ритуалы и верования, почти полностью исчезнувшие в средиземноморском мире, неотъемлемой частью которого всегда являлись Канарские острова.
Вот что Эспиноса сообщает в своей хронике о семейно-брачных отношениях на Тенерифе. Мужчина вступал в брак с женщиной, которая могла быть и вдовой, и отвергнутой другим. Брак заключался по обоюдному согласию, но с обязательным согласованием между женихом и родителями будущей жены. Заключение брака не сопровождалось никакими церемониями. Его расторжение было столь же легким, как и заключение. В брак нередко вступали родственники. Брачные связи были запрещены лишь между родителями и детьми, братьями и сестрами. Однако представители «знати» могли не соблюдать последнее ограничение: поскольку они не вступали в родственные связи с выходцами из низших сословий, то при отсутствии достойной пары брат мог жениться на сестре. Это сообщение хрониста дополняет рассмотренные выше данные палеоантропологии, свидетельствующие о социальной стратификации на некоторых островах.
Женщины на острове пользовались большим уважением. Встретив женщину на дороге или в другом уединенном месте, мужчина не смел первым заговорить или даже посмотреть на нее.
Выше уже говорилось, что на Тенерифе прелюбодеяние каралось смертной казнью. Девушку, лишившуюся невинности (считалось, что в нее, по терминологии хрониста, «вселился бес» — по представлениям аборигенов, «злой дух»), изолировали от общества, но если обольститель соглашался жениться на ней, то ее отпускали на свободу. Хотя не исключено, что в сообщении хрониста взгляды канарцев на интимные отношения претерпели известную модернизацию, в описанных суровых обычаях могла найти отражение борьба островитян с пережитками, возможно, ранее имевшей место свободы половых отношений. Нельзя не помнить при этом о своеобразии отношений между полами в архаических обществах, которые обставляют их целою сетью табуирующих правил, и некоторые непривычные (экзотичные) формы которых зачастую интерпретируются исследователями как неконтролируемая свобода половых отношений.