* * *
- Вы всегда объективны? Нет? Я тоже, - признался Николай Николаевич. И скажу вам по секрету: совершенно объективных людей мне в жизни не попадалось. Может быть, в этом отношении вам больше повезло, не знаю. Но что ни говорите, а объективность не самое распространенное свойство человеческой натуры. И это, в конце концов, вполне естественно. Человек не кибернетическая машина, а живое существо. У него помимо разума имеются и нервы, и эмоции. Даже робот и тот, наверно, не может быть образцом объективности. По-моему, к роботам своей родной серии он относится более благосклонно, чем к чужим. Между тем судья, прокурор, следователь обязаны быть беспристрастными в силу своей должности. Требование закона. Вот вам и противоречие между законом и человеческой натурой...
- Непреодолимое?
- Вот этого я не говорил! - засмеялся Фролов. - Все в руках человека. Я лично прибегаю к помощи "поправочного коэффициента". Очень помогает в нашей работе.
- Поправочный коэффициент? Это уже что-то из области физики...
- В данном случае нет.
Николай Николаевич достал из потрепанного чемоданчика, где хранился его личный архив, ученическую тетрадку и предложил:
- Пишите: "Практика применения в юриспруденции "поправочного коэффициента" в целях установления истины по делу. Неоконченная и неначатая диссертация Н.Н.Фролова". Записали? А теперь слушайте... Впервые "поправочный коэффициент" я применил лет десять назад, расследуя убийство, - начал он, поглядывая в свою тетрадку. - Ну, прежде всего расскажу о том, как оно произошло.
Между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи стрелочница Смирнова услышала женские крики. Выглянув из будки, она увидела бегущих по железнодорожным путям мужчину и женщину. Было темно, и различить лиц она, разумеется, не смогла. На расстоянии приблизительно сорока метров от будки мужчина догнал женщину, свалил ее и, ударив несколько раз по голове чем-то тяжелым, как впоследствии выяснилось, шлакоблоком, скрылся.
Вскоре на место происшествия прибыли следователь прокуратуры города и оперативные работники милиции. Убитой оказалась смазчица Шонина. Вот, пожалуй, и все.
Было возбуждено уголовное дело. Подозрение в убийстве пало на машиниста Беспалых. Его арестовали, а через месяц выпустили: прокурор города пришел к выводу, что его вина не доказана. Дело прекратили и отправили в архив, а через шесть лет стерли с него архивную пыль и вручили мне: дескать, на, голубчик, разбирайся, справедливость должна восторжествовать. Я и стал разбираться.
Ну, как вы сами понимаете, одно дело - расследовать преступление сразу, по горячим следам, и совсем другое - возвращаться к нему через шесть лет. Тем не менее я знаю случаи, когда преступления раскрывались через восемь, десять, а то и двенадцать лет. Да и мне самому, как я вам говорил, приходилось заниматься раньше старыми делами.
Как положено, я наметил несколько версий, но наиболее вероятной мне показалась та, которую разрабатывали мои предшественники. Перелистывая дело, я убеждался, что показания свидетелей в общем совпадают. Следователя подобная однотипность радует: она обычно свидетельствует, что расследование на верном пути. Улики против Беспалых были несколько разрозненны, но вески.
Во-первых, он, как это достоверно установил следователь, находился с убитой в близких отношениях и очень ревновал ее. При осмотре трупа в кармане пальто нашли записку без подписи: "Не прекратишь шляться - убью". Графическая экспертиза установила, что написана она Беспалых.
Во-вторых, эксперт научно-технического отдела милиции дал категорическое заключение, что след, обнаруженный рядом с трупом (при деле имелся гипсовый слепок), оставлен сапогом Беспалых.
В-третьих, Беспалых на первых допросах выдвинул алиби, которое рассыпалось как карточный домик. Он утверждал, что приступил к работе в 23 часа, то есть до убийства, а оказалось, что он явился в 23 часа 40 минут в пьяном виде и, сославшись на нездоровье, приблизительно через полчаса ушел домой.
В-четвертых, поездной кондуктор Мидлер, который незадолго до убийства заходил в смазочную к Шониной, на допросе показал, что она была в обществе какого-то пьяного молодого человека. Когда следователь показал ему обвиняемого, свидетель узнал его по внешнему виду и рубашке. Другой свидетель. Решетов, видел Беспалых около одиннадцати часов недалеко от места убийства.
И, как венец всех доказательств, в дело было подшито заявление некоего Бурдюкова, который сидел в камере предварительного заключения вместе с Беспалых. Он писал, что Беспалых рассказывал ему и еще двум задержанным об убийстве Шониной. Что к этому добавить? Пожалуй, только то, что Беспалых знали в поселке как пьяницу и дебошира и он отбывал в свое время наказание за хулиганство... И тем не менее прокурор дело производством прекратил. Почему? Ответить на этот вопрос я смог только позднее.
Внешность Беспалых привлекательностью не отличалась. Низкий лоб, широкие скулы, тяжелая челюсть, скошенный подбородок.
Беседа с ним не сгладила, а скорее, усугубила первое впечатление. На допросе он ругал все и вся: начальство, милицию, прокуратуру, убитую... Покойнице, кстати говоря, особенно досталось. "Разве Зинка женщиной была? разглагольствовал он. - Подорожник. Кто пройдет, плюнет, а кто и сорвет. И с Ванькой жила, и с Прокудиным... Пришили ее, а я страдать должен".
На вопросы отвечал путано, лгал, изворачивался. Особенно его волновала судьба сапог, которые у него изъяли при обыске. Их направили на экспертизу: рассчитывали найти пятна крови. Крови не нашли, а сапоги основательно попортили. Это больше всего и огорчало моего подопечного. Он подозревал крупное злоупотребление и требовал компенсации, клеймя позором работников милиции и прокуратуры. "Всего, говорит, три раза и обувал... Думаете, в тюрягу загоните - все будет шито-крыто? И там справедливость найду. Законы я знаю..." Уж очень он за справедливость ратовал, подразумевая под ней свои кирзовые сапоги...
Короче говоря, после знакомства с Беспалых доказательства его виновности стали вызывать у меня сомнения. Нет, это не парадокс, а своего рода закономерность: я применил "поправочный коэффициент". Я решил, что подобное же впечатление Беспалых произвел на моих коллег. Такие люди, как он, редко вызывают симпатии. Что из этого следует? Многое. В личных отношениях симпатии и антипатии - дело частное, а тут - общественное. При расследовании надо идти от улик к человеку, а случается наоборот: идут от человека к уликам. Допустим, кто-то вам не понравился. Упрекнуть вас нельзя: этот "кто-то" действительно мерзейшая личность вроде Беспалых. Естественно? Естественно. Но тут таится определенная опасность: вы все, относящееся к нему, начинаете воспринимать в определенном свете. Вам, например, кажется, что он ведет себя подозрительно на допросах, что-то скрывает, лжет, неубедительно объясняет тот или иной поступок. И вот формулировка: "Этот субъект мог убить" - постепенно превращается в другую: "Вероятнее всего, он и убил", а там недалеко и до вывода, что он убийца. И это впечатление, основанное только на вашем восприятии, вы уже совершенно неосознанно начинаете подкреплять объективными, с вашей точки зрения, данными: проверяете одни обстоятельства, забывая про другие, верите только определенным свидетелям... Рискованный путь, чаще всего он и приводит к судебным ошибкам. А за ними - искалеченные судьбы, утраченная вера в справедливость... Что, если мои коллеги пошли именно по такому пути? Может быть, этим и объясняется однотипность свидетельских показаний?