— Нет, — Корский ловким движением впихнул кисти замерзшего обратно греться и, заботливо поправив одеяло на его шее, продолжил. — За умерщвление демона тебе отвечать не перед земными законами… Я здесь совсем за другим… Меня смели просить о твоей выручке наши общие британские знакомые..
Он вынул несколько паспортов из внутреннего кармана пиджака и, проверив их содержимое, быстро сунул один выбранный вариант собеседнику под одеяло. После этого, уже несомненно как у заядлого фокусника, из другого кармана в его руках преобразовался набор разных банковских карт, изучив которые, он выборочно отобрал одну и также дарственно засунул пластиковый презент под фольгу.
— Паспорт с визой и карта с деньгами, — прокомментировал свои подарки Корский, строго декларируя наставления. — Беги из Европы, как только обсохнешь… Люди организации, самых разных рангов, уже спустили собак… В штатах же тебя будет ждать защита, какая-никакая..
— Постойте, — рука Макса схватилась за край пиджака уже убегающего Корского. — Мой друг Ник… Его вы тоже выручите?
— Как только после бойни пыль уляжется, так сразу же я направлю его в твои края.. — Благонадежно заверил Корский.
— Не стоит впутывать его ещё глубже в эту бездну борьбы, отправьте Ника подальше от меня и мне подобных, — рекомендательно просил Макс, стараясь не выказывать свою печаль и грусть из-за возможного самоотрешения от лучшего друга. — Он хороший человек, который достоин прожить лучшую жизнь..
— Пусть будет так. — Корский учтиво и с пониманием кивнул головой, начиная снова удаляться и уже готов был исчезнуть за бортом машины скорой помощи, как, резко одумавшись, Макс окликнул его.
— А, о какой битве шла речь? — Котов вытянул шею вперед после вопроса, выставляя локаторы ушей к вниманию, будто боясь не услышать ответа.
— Та, что грядет, после рассвета.. — Таинственно прошептал Корский, а после, с толикой печали сжав губы, снова почтительно кивнул уцелевшему парашютисту и, наконец, скрылся в потоке людских масс, растворившись в ночи, как последний луч на закате..
Неспокойный рассвет надвигался на осеннее, зябкое утро, в котором солнце бодро тянуло вверх свои лучи, окрашенные багровым оттенком, покрывая весь город темно-красным платочком, мерно возрастающим над улицами и людьми, будто предвкушая огонь смертей, уготованных для дня их расплаты.
Но не ему был посвящён акт восхождения света, а тем, кто вставал под его до безобразия отчужденный к милосердию взор. То был каменный Рудов, чей римский профиль орлана в то утро монументально возвышался за обширным столом совсем недавно почившего полковника Звонарева, и глазами ястреба был устремлен к рамам оконным, сквозь прозрачность которых ему открывался вид того пласта света с востока, что крови цветом был облачен, пока к соколиному слуху услужливыми языками прельщали подчинённые лизоблюды и меркантильные подхалимы..
— Буров так и не вышел на связь, — доложил Ломакин не без нотки удовлетворения в голосе. — Нужно предпринять меры ответного удара..
— Самолет рухнул посреди финского залива, — злобно выставился Корольчук всем телом на сидевшего напротив Ломакина. — Как, по твоему, Костя должен был оповестить нас о своем состоянии? С того света?! Идиот! Какие меры ты способен предпринять, кроме как не подтереть задницу рукой!
— Захлопнись, прихвостень! — Ломакин воспарил на ноги, парируя в ярости атаку. — Я хотя бы что-то предлагаю и могу самостоятельно думать, в отличие от тебя, куска дерьма, отвалившегося со штанины садиста и маньяка Бурова!
— Ах ты, мразь! — Корольчук в гневе и оскорблениях полез драться с визави прямо через стол, но старший по званию, сидевший рядом с ним, вовремя включился и оттянул соседа за шиворот пиджака обратно.
— Умом тронулись?! — Точно воспел майор Кромольков своим по-девичьи не басистым тоном. — Здесь сидят офицеры старше вас по званию! Что вы себе позволяете, старлеи?!
В меру остыв, два молодца все же продолжали ненавидеть друг друга изо всех сил, и когда их глаза неохотно встречались, блеск презрения озарял весь кабинет, предостерегая всех остальных участников собрания быть начеку, чтобы вновь остановить взмах кулаков в нужный момент.
— Значит, Буров мёртв, как и треть груза, ещё часть груза уничтожена группой в Питере, часть взята в Краснодаре.. — Пробубнил едва живым голосом самый младший офицер Резнов, но тишина, создавшаяся после потасовки, позволила невнятной речи дойти до всех в полной мере.