— Ему меня оперировать нельзя ,— взгляд на Ибрагима, — засужу.
И было плевать, что я только что унизил начальника и новую светилу Швейцарии общей хирургии перед подчиненными. Ибрагим закатил глаза , а потом спасительная темнота.
Чёрт! Дурацкое ощущение беспомощности. Две недели просто потерять из жизни , проваляться в кровати. А всего лишь аппендицит ! Люди на второй день спокойно занимаются своей жизнью. Ибрагим, зайдя ко мне на третий день сказал:
— Я хороший специалист, Шамиль. Если бы оперировал , то ты бы уже занимался своими делами. И не здесь, а в Питере.
— Ты был отличным специалистом ровно до того момента, когда не убил моего ребёнка,– спокойно ответил. Злости уже не было. Надоела вся эта хе***.
— Я её спас,– ответил прямо, не смущаясь.
— Ибрагим,— я смотрел на него, в глаза, когда-то такие родные и всегда понимающие, какой-то щелчок в голове, — люблю её, понимаешь? С ума схожу, когда думаю, что с ней могло что-то случиться, кто-то мог обидеть. Я бы сдох на этаже в гостинице запросто, если бы мне дали обнять её хотя бы ещё раз! Знаешь, какого просыпаться каждый день и понимать, что смысла нет ? У меня без неё смысла нет. Я наделал огромное количество ошибок с ней, да. Но ты сделал то, что исправить уже нельзя. Никогда. Ты всегда останешься убийцей её родителей. И я абсолютно, бл***, абсолютно ничего не могу сделать !!! А когда я думаю о нашей дочке, у меня крыша едет. Она тогда проснулась после наркоза и описала мне её внешность. А теперь... Каждую чёртову ночь я не хочу просыпаться, потому что я вижу дочь!!! Дочь, которой нет. От женщины, которую люблю, от той, которая никогда не будет моей. Ибрагим, я хочу, чтобы ты понял. Ты не её родителей. Ты убил моё будущее. Будущее моей семьи. Я подыхаю каждый день, Ибрагим. Каждый день без неё.
Откинул голову на подушку и уставился в потолок.
Я думал, что он уже ушёл, но вдруг услышал :
— Она не знает.
— Что? - устало произнёс я.
— Она не знает, что была беременна. То, что болтают после наркоза, никогда не запоминают.
Я подорвался, даже не обратив внимание на боль в животе. Что он говорит?
— Как?
— Я попросил не говорить ,– спокойно пожал плечами Ибрагим и вышел за двери.
Ещё примерно с минуты смотрел на эту больничную дверь, заорал и со всей силы кинул в неё тумбочку, сорвал капельницу, и быстрым шагом к двери . Догнать. Какого чёрта? Она не знает, что у НАС был ребёнок? Он был! Кроха, маленькая, но была! Моя! Моя дочка!
Слёзы, беспомощность, падаю на пол. Хр***, что же бл***, за операция такая, что я как чёртова беспомощная кукла!
А вдруг ... вдруг бы она не ушла?
ЛЕНА, 2 недели спустя
— Алекс, это изначально была бредовая идея. И мне она категорически не нравится. Более того, с каждой минутой я её ненавижу всё больше, понимаешь ?!
— Расслабься, ты выглядишь потрясающе,– он восторженно посмотрел на моё чёрное матовое платье в пол, которое облегало верхнюю часть тела словно вторая кожа, от бёдра юбка падала свободным кроем , плечи слегка оголены,– тебе нужна корона. Ты знаешь, я обязательно куплю тебе корону!
Глаза Алекса блестели, когда он смотрел на меня.
— Ты самая восхитительная женщина, которую я знаю,– прошептал он. Лёгкая приятная дрожь прошла по всему телу. А потом он добавил, серьезно так, пронзительно... словно, за этими словами намного больше, что он хотел сказать,— Я счастлив, что ты сейчас здесь, со мной.
— Один вечер, Алекс! Один вечер! И больше я и шага не сделаю в сторону России!
— Я же обещал, что это не будет Питером.
— Действительно, предположить , что ты затащишь меня на просторы бескрайней России, было очень трудно, в самом деле,– я улыбнулась.
Как вы уже поняли, я снова оказалась в России. Один день, всего лишь день пережить. Какого чёрта Алекс заставил меня сюда приехать - не понятно. Хотя, он что-то говорил, что надо идти в свой страх, чтобы освободиться. Тогда я спросила :
— А ты уже свободен?