— Это частная собственность.
— Твоя частная собственность находится у МЕНЯ в России,– ухмылка наглая. Но по глазам вижу, что ему нужна лишь маленькая искра, чтобы попрощаться с Берманом навсегда.
— Так мы с удовольствием её покинем.
— А никто и не держит. Тебя.
Алекс сжимает мои руки крепче. Больно. Очень больно.
— Возможно, у вас в России другие обычаи, но у нас жены летают вместе с мужьями.
— Так то жёны,– Шамиль проходит в салон и садится в кресло, – ты то в разводе.
Я смотрю на Бараева , перевожу взгляд на Бермана. Не понимаю. Пытаюсь высвободится, но тот не отпускает.
— Что-то я не помню, как заявление писал,– процедил Алекс.
— Не волнуйся, сейчас и напишешь , и подпишешь,— с этими словами он кивает одному из амбалов, которые стоят у прохода. Уже через секунды Шамиль раскладывает бумаги перед собой на столике. Протягивает ручку Алексу,— начинай.
Бергман нагнулся над столиком, отпустив меня. Сделала шаг назад и выдохнула. Как уцелеть и вытащить Алекса, как вдруг он медленно, с расстановкой озадачился:
— А ты не ох***?- всё. Его не спасти. Надо уносить ноги самой.
Шамиль улыбнулся так, что мне от страха все кишки перевернуло. А уже в следующую секунду, я не удержала крик, когда его кулак опрокинул Алекса на пол. Бараев двигался быстро и легко. Словно машина, созданная для убийства.
Слёзы хлынули из глаз, я опустилась на колени и просто кричала, просила Шамиля остановиться, когда тот наконец-то посмотрел мне в лицо. И только тогда поняла, что худшее впереди. Там была ненависть и разочарование.
— Тебе будет лучше вообще не вмешиваться, Елена,— спокойно. Без эмоций.
Я смотрела на него и поняла, что Монстр вернулся. Все эти дни был словно другой человек... я даже хотела ... что хотела?
Ненавижу. Как же ненавижу ...
В какой-то миг Бараев взял Алекса за грудки и посадил в кресло перед столиком:
— А теперь, Сашок, берёшь и подписываешь, а то в Екатеринбурге тебя заждались. Катаются по городу с мигалками и ищут. Хочешь, помогу им найти? – Бараев нагнулся вплотную к нему и с каким-то садистским удовольствием и улыбкой дьявола прошептал,– но мы то оба знаем, что ты даже до отделения не доедешь.
Я взглянула на Алекса. Тот совершенно белый под кровоподтёками, перестал улыбаться той дурацкой снисходительной улыбкой, которую он надел на себя при первом ударе.
Мужчины долго смотрели друг другу в глаза. Шамиль хмыкнул и подкатил Алексу ручку. Через пару секунд бумаги были подписаны.
— Елена,у меня для вас пренеприятнейшее известие,— Шамиль всё ещё смотрел на Алекса, – твой супруг разводится с тобой. Будь послушной женой , возьми и подпиши бумаги.
Трясущимися руками я подписала два листа, совершенно не читая и не понимая, что там написано.
А в следующее мгновение, он кивнул ребятам , коротко бросив:
— В машину.
На негнущихся ногах я дошла до машины и замерла. Что не так? Что я снова сделала не так?
— Садись!- грубо приказал амбал справа от меня.
Я уставилась на него и вдруг захотелось заорать, ударить его, врезать по этой тупой морде. С какой стати он так мноц разговаривает ? Я не кукла. Сколько можно меня таскать и мучать этим извергам?! Кто-то обо мне думает?!
Оказалось, думает. Этот амбал схватил меня за руку и грубо вывернув её, запихнул меня в машину. От боли даже слёзы выступили, особенно когда он добавил:
— Тебе сказали, ты сделала. Может, живой останешься,— и заржал.
Смех прекратился очень быстро, когда через минуту Шамиль подошёл к двери, сел в машину и через пару минут словно забыл обо мне: расслабился и откинулся на сиденье.
— Куда мы едем ?
— В ад. Твой персональный,– хищно улыбнулся и процедил,— надеюсь , хорошо потрахалась напоследок.
Глава 19
Лена
В доме я жила уже вторую неделю. В доме, территорию вокруг которого охраняли двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю бородатые накаченные мужчины, больше напоминающие спортсменов сборной по борьбе. И да, за территорию особняка выходить было нельзя. Более того, даже когда я выходила во двор, на меня смотрели косыми взглядами. Неодобрение словно сквозило в воздухе. И что? Я платила им ненавистью. За то, что привезли, за то, что сторожили и ограничивали мою свободу просто из-за того, что этого захотел один человек. Почему из-за желаний одного человека страдают другие ?! Так быть не должно. Рабовладельцем теперь нет. Мы свободны. Ведь свободны, да? Тогда почему я не могу выйти за пределы этого дома?