Разберусь. Со всем разберусь, но позже. Сейчас её надо отогреть. Душ, ванна, водка.
Я старался идти быстрее, перешагивая сугробы, но все равно казалось, что иду целую вечность. Главное, чтобы отогрелась. И несмотря на то, что в сознание она не приходила, я верил, что её отбил с того мира. И теперь х*** отдам!
Когда подходили к дому, проходил мимо водителя сказав:
— Махмуда сюда с ребятами,срочно,- пусть приедет уже начальник охраны, с которым я работаю столько лет и заменит этих остолопов.
Забежав в дом с Леной на руках крикнул :
— Фаина, водку быстро в комнату! Приготовь самые тёплые вещи. И отопление на максимум!
Она выглянула с кухни и увидела нас. Её глаза расширились, рот приоткрылся. Да, нечасто увидишь подобное зрелище.
Я уже бежал вверх по лестнице , не слыша её тихого шёпота:
— Да поможет нам Аллах.
В комнату влетел мгновенно , в ванну, включил воду и начал быстро срывать одежду с Лены. Это казалось слишком долгим, поэтому я просто разрывал её. Джинсы, кофту, футболку.
Знаешь ощущение, когда тебя бьют в грудь? Когда за секунду ты лишаешься воздуха и даже малейшей возможности дышать? Ощущение, когда в твоём мире взрывается всё самое дорогое? Когда тебя избивают до такой степени, что ты даже пошевелиться не можешь?
Я пережил все три состояния. И легко бы повторил всё это заново только бы не видеть то, что предстало перед глазами. Словно ребёнок сжал веки, разжал. Нет, ужасающая картина не исчезла. Наоборот.
Дрожащими пальцами я провёл по гематоме на животе.
« Удар в живот с близкого расстояния. Короткий. С правой стороны,»- мозг автоматически делал заметки с точностью патологоанатома.
Удар мужской. Свежий. Не больше суток.
Краснота на рёбрах. Перевернул её. Продолговатый след от удара.
«Ремень или тяжёлая веревка, кабель»,– записывал мозг словно на пластинку.
Отпечатки пальцев на шее.
« Не душили. Припугнули»,– приговор.
На предплечьях нашёл гематомы , на запястьях скрученная кожа.
Мать твою... какого х*** происходит?!
Казалось, я часами рассматривал её тело, видя только эти увечия и пытаясь понять : откуда?!
На самом деле прошло не больше 15 секунд. Очнувшись, я очень бережно поднял её и понёс в ванну. Аккуратно зашёл в воду вместе с ней. Тёплая вода приняла в свои объятия . В комнате царила влажная тёплая сырость. Я прижимал к себе свою детку, всё ещё стараясь её отогреть.
Минут 20 мы лежали в горячей воде, когда я прижимал её к себе всё сильнее с каждой минутой. Если бы мог, передал бы ей все свои силы, чтобы она быстрее отогрелась.
После аккуратно вышел с ней на руках, накидывая на неё полотенце. Вода стекала с нас ручьями прямо на пол , оставляя мокрые следы.
Положил на кровать, вытер. Бережно. Внимательно. Каждый миллиметр любимого тела. Как же я его любил... в какой-то момент я понял, что она слишком горячая. Вначале обрадовался. Я ведь хотел её согреть. Ура. Получилось. Ты сделал это, молодец.
Но потом дошло , что она слишком горячая. Рядом с кроватью на тумбочке стоял поднос, на котором стоял коньяк, два снифтера, водка, полотенце, градусник, и какие-то таблетки. Поднося градусник ко лбу, я уже понимал, что о тридцати шести речи быть не может. И был прав. Тридцать восемь и девять.
Бл***! Хоть один день у нас будет нормальный? Один тихий спокойный вечер! Неужели о многом прошу, Аллах?!
Ополоснув полотенце спиртом, начал обтирать Лену, которая что-то бормотала, но так и не приходила в себя. Надо будет вызвать доктора. Какого х*** я до сих пор об этом не подумал?!
Налил коньяка, осушив стакан и тут же налил ещё. Приподняла свою девочку и раздвинул губы и влил немного. Она поморщилась и резко отвернулась. Я уговаривал, словно она меня слышала:
— Слышишь, Ленушка, чуть-чуть... надо выпить, любимая моя,– ласково, насколько умели мои разбитые бойцовские руки убирал волосы с лица, не переставая бормотать бессвязное ,— моя жизнь... мой воздух... выпей... ты мне нужна, девочка.... Детка, глоток. Ещё глоток. Прости...