Помню, как-то смотрел фильм про супергероев. И мне всегда казалось, что злодеи там смешные, невероятно нелепые. Не настоящие какие-то, воздушные. Теперь понял почему. Я был знаком с истинным злом не понаслышке. Во мне дремал не просто злодей, а сам дьявол, который уничтожал всё, не задумываясь. Теперь понимал, что по щелчку пальцев можно стирать целые вселенные, не испытывая при этом абсолютно ничего. Пустота. И мне было плевать.
До этого времени меня боялись и ненавидели. Теперь , при моем имени , люди испытывали суверенный , всепоглощающий ужас. И это я про взрослых и сильных мужиков, головорезов, прошедших огонь, воду и медные трубы. Именно они блевали в сторонке, когда я лично допрашивал ублюдков.
Помню стрелка, который под изощренными пытками сознался, что выстрелил ей в грудь и в ногу. Когда понял, что перед смертью она еще корчилась от боли… наверное, именно тогда я и сошел с ума. От семьи этого стрелка не осталось и следа. Вырезал всех. Вернее, заставил его лично вырезать всю семью. Смаковал все истошные крики. А потом просто раздавил его голову руками. Но когда ломался под безумным давлением череп урода, мне все равно не становилось легче.
Я жил только тем, чтобы найти заказчика.Мне было важно знать, какая с*** посмела лишить меня всего. Потому что моё больное воображение рисовало кровавый и невероятно беспощадный план мести. Я хотел смотреть, как эта шваль будет ползать и подыхать очень очень медленно, постепенно теряя всё. Хочу наблюдать как мучается, впитывая каждый крик боли и отчаяния.
Ради этого я и жил. Стремление к мести давало силы, хоть чем-то заполняя оглушающую пустоту внутри.
Я смотрел вокруг и не понимал почему все продолжают жить так, словно ничего не изменилось? Как они смеют дышать, когда она не дышит? Как смеют они ходить, когда она не сделает уже ни одного шага?! Ненависть, жгучая, чудовищная сжигала только при мысли, что до сих пор дышит то уёб**, который заказал её.
Даже маленькая Виктория не спасала. Она сделалась словно в два раза меньше еще до похорон, которые я постоянно откладывал. Ходила тихонечко, на цыпочках, стараясь не попадаться мне на глаза. Видел это и ненавидел себя еще больше,потому что абсолютно ничего не мог с собой сделать. Просто… Всё очень просто.
Когда смотрел на Викторию, словно резал себе кишки. Потому что в памяти были самые счастливые кадры. Один—когда Ленушка обнимала её на диване, второй — когда все вместе сидели за столом, болтая и поглощая вкуснейшую еду, которую готовила Лена, третий—когда я прощаюсь в то утро и оставляю её, еще не зная, что больше не увижу.
Твою ж мать… Как бы хотелось вернуть время и снова почувствовать её запах, потрогать нежный шёлк её волос.
И бесконечная боль внутри в ответ на эти несбыточные желания.
Где-то через месяц появился отец. Суровый. Статный . Не подвластный времени. Казалось, что он давным давно отошел от дел и передал бразды правления нашего ночного царства мне, границы которого я значительно расширил. И тем не менее, сохранились еще люди, которые были фанатично преданы ему лично. Именно поэтому мой отец до сих пор был в курсе всего. Естественно, месяц дикой резни в Питере он пропустить не мог. Отец сидел на кресле в офисе напротив и сканировал своим взглядом меня, не пропуская ни мои седые волосы, ни жесткие морщины, которые поселились между бровей, ни больной фанатичный блеск в глазах. Он начал с неожиданного вопроса:
— Что потом?
— Потом ?..
— После того, как найдешь заказчика?
Я подобрался. Каждый раз, что когда упоминалось кодовое слово «заказчик», мой механизм внутри оживал и требовал действовать. Так и сейчас.
— Убью,— это слишком просто. А вот что делать после, когда не будет смысла в жизни, даже мести, это уже абсолютно другой вопрос.
Отец повернулся к окну. Долго и пристально вглядывался в пасмурное небо Питера, словно пытаясь постичь причину постоянной непогоды. Потом обернулся и посмотрел прямо в глаза. Так мог смотреть только он. Словно ставя отметину в душе, взывая к твоему нутру:
— Семья — это самое главное. Помни это всегда, сын,— встал и ушёл.
Я еще долго смотрел ему в след, стараясь разобраться в своих эмоциях, подозрениях и мыслях. То, что зарождалось в моей голове, мне категорически не нравилось. Даже думать о том, что предатель среди самых близких, ох как не хотелось.
Глава 40
Шамиль
— Чёрт,– не сдержался в ответ на очередной гудок вместо ответа. Наверное, это единственный человек в мире, который мог спокойно неделю не отвечать на мои звонки и даже не перезванивать. Это бесило невероятно. Ведь я привык всегда получать то, что мне надо . В том числе и ответы, на интересующие меня вопросы.