— Заткнись,— ни один мускул не дрогнул, изменился только голос. Металл, острый, режущий. Убивающий,— делай своё дело. Моя Рапунцель девочка сильная.
— Мальчишка, – как-то по-доброму усмехнулся Ибрагим,— думаешь тебя здесь кто-то боится? Я всё это,— он обвел комнату, напичканную аппаратурой и заставленную лекарствами, продезефиуирунную и такую чистую, — делаю для Жены своего Брата. До твоих баб, мне дело нет.
Ты явился сюда, думал, что помогал пушкой и я побежал спасать её под дулом твоей тыкалки? Серьезно? Александр, искренне полагал, что ты обо мне лучшего мнения. Ну честное слово. Не можешь же ты быть столь наивным!
Ты притащил сюда практически труп! Ты две недели непонятно где её держал, пришлось заново всё оперировать и вскрывать сепсис! А всё потому, что не было врача сразу! Сразу!
Ты не на войне, ты в цивилизованном мире! Какого хрена было не притащить её к обычному врачу?! Просто оказать первую медицинскую помощь! Раны , которые надо было показать врачу в течение максимум часа, после нанесения! Обрабатывать их не самому, а хотя бы дежурному врачу в обычной , самой захудалой больнице! Да ветеринар бы даже справился лучше, чем то , что я увидел!
Её штопать надо было не через две недели, когда у неё уже не кровь, а сплошной физраствор от твоих капельниц, а сразу! Сразу!
А ты умудрился не только лишить её квалифицированной помощи, а еще перевезти на самолёте, накидав сверху осложнения после перелета.
Ты просто придурок.
Если она не выживет, сдохнешь ты. Но уже по-настоящему.
Не успев ничего ответить, я подобрался и резко встал, отводя затвор в сторону и смотря на Ибрагима:
— Только попробуй,– начал было…
— Идиот, – вздохнул этот чокнутый и, закрыв за собой двери «домашней операционной», пошел открывать двери.
То, что я почувствовал, услышав голос Бараева, не передать словами. Желание разнести ему башку было слишком заманчивым. Вот. Он рядом. Просто открыть двери и выстрелить. Пару раз. И его не будет. Больше никаких проблем. Навсегда.
Вот только как потом уговорить его старшенького подлатать вдову его братца…
Когда он подошел к двери, я мысленно просил его открыть эти двери. Если бы он это сделал, то мой выстрел бы как нельзя оправданным.
Но ему повезло. Как всегда. Сукин сын. Нельзя быть таким живучим.
Когда дверь захлопнулась, я всё еще не верил, что Бараев ушёл. Неужели у него не сработала знаменитое чутьё этого ублюдка?!
Выдохнув, подошел к Ней и поправил волосы левой рукой, потому что в правой всё еще держал пистолет , со взведённым курком.
— Какая же ты красивая, – только сказав, понял, что произнес это вслух. Напротив , с другой стороны больничной кровати, уже стоял Ибрагим. Мудрёный псих. Что в его голове? Его братец перелопатил всех кого можно из-за смерти той, которая лежит сейчас передо мной. Он же наверняка заживо подыхает. А этот… ни слова. Вот кого надо бояться.
— Почему ничего не сказал братцу?
Ибрагим посмотрел на меня своим острым колючим взглядом, а потом опустил его на самую красивую спящую красавицу, вокруг которой вертелся мой мир , и тихо, словно сам себе ответил:
— Еще одно известие о её смерти ни он, ни этот мир уже не переживут.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов