Более часа они вели перестрелку с вражескими мотострелками и, когда к урезу речной воды приблизился еще один бронетранспортер, но с небронированным верхом, то Артур отложил в сторону винтовку и с огромным удовольствием прошелся по открытому десантному отсеку бронетранспортера пулеметной очередью из своего МГ-42. После чего одна атака немцев следовала за другой, Любимов и Карпухин потеряли чувство времени, они стреляли, меняли огневые позиции и снова стреляли по атакующим немцам. И это продолжалось до тех пор, пока Артур не почувствовал, что рядом с ним появился еще какой-то человек. Он перевел дыхание и посмотрел на этого человека. Это была Ольга, которая широко открытыми глазами смотрела на поле боя, сплошь покрытое телами немецких мотострелков, а затем она повернула голову в сторону Артура и прошептала:
— Я все время ждала, когда вы кончите стрелять, а то стреляете и стреляете. Уже темнеет, мы можем возвращать в свой полк.
Артур посмотрел на пулеметную ленту, заправленную в МГ42, и внутренне содрогнулся и ужаснулся тому обстоятельству, что в ленте его пулемета оставалось всего десять патронов, да и в винтовке — пять. Больше ни одного патрона у него не было, следующей вражеской атаки они попросту не выдержали бы, ее нечем было бы отражать.
— А у меня осталось половина диска. — Артур услышал мысленный голос Алексея.
— Думаю, что мы действительно вправе делать отсюда ноги, а то ночью немцы из нас отбивную котлеты сделают.
Когда Артур с Ольгой подошли к ЗИСу-5, то там уже находился сержант Алексей Карпухин, который стоял у борта грузовика, тяжело опираясь о ствол своего ДПМ. Алексею не удалось избежать поцелуя немецкой пули, которая прошила бедро правой ноги и, не смотря на наложенный ранее на рану бинт, из нее продолжала сочиться кровь. Вдали, со стороны переправы послышались злые крики на немецком языке, это немецкие мотострелки принялись прочесывать прилегающую к броду местность. Нужно было спешить и скорее покидать эту рощу. Артур открыл задний борт грузовика, и помог Алексею забраться в кузов. Затем осторожно положил туда оба пулемета и кивнул Ольге. Вскоре их грузовик пылил по проселочной дороги, направляясь в сторону Бобруйского шоссе.
Штаба 747-го стрелкового полка на старом месте не оказалось, местные жители подсказали, что он переехал в Гребнево, дальний пригород Могилева. Ольга была из местных и хорошо ориентировалась на белорусский дорогах. Пока она гнала свой ЗИС-5 в Гребнево, сержант Любимов в кузове занимался раной друга. Ему удалось прекратить кровотечение и зеленкой пролить ее область. В штабе полка первым кого Артур Любимов встретил, был тот капитан оперуполномоченный Особого отдела. Честного говоря, капитан был до крайности удивлен, увидев живым и здоровым сержанта, которого вчера ночью отправил на верную смерть.
— Так это вы устроили засаду на реке Друть и не дали переправиться на нашу сторону целому моторизованному батальону немцев! Все интересовались, кто же это там дерется?! Да и к тому же в той стороне такая стрельба стояла, что все подумали о том, что, по крайней мере, целый наш полк не дает немецкому моторизованному батальону переправиться на нашу сторону реки Друть. Я не могу поверить тому, что немцев остановили и целый не день не давали переправляться всего лишь два пулеметчика. А где твой товарищ, сержант, почему его я не вижу с тобой.
Капитан оперуполномоченный Особого отдела охотно помог Артуру уложить своего раненого друга в полковой лазарет на излечение, а затем отвел сержанта Любимова в сторонку и серьезно ему сказал:
— Ты извини, парень, но я должен тебя предупредить о том, что из Москвы только что поступила целая директива, в которой приказывают тебя срочно этапировать в Москву. Эта директива подписана самим Лаврентием Павловичем, так что тебе лучше не объявляться в нашем отделе. У меня есть знакомым один лейтенант, который командует ротой третьего батальона нашего полка. Если ты не против, то я мог бы с ним переговорить, ему такие опытные бойцы, как ты и твой товарищ, очень нужны, и его попросить забрать тебя к себе роту на должность штатного пулеметчика.