– Ну и зачем ты это сделала? – ласково прищурившись поинтересовалась она, уперев руки в боки. Её голос прям таки сочился сладким ядом, обещая мне все муки Ада.
– А что тебе не нравиться? – не притворно удивилась я. – Тебя ж никто не узнает!
Не удостоив меня ответом, Рейдж развернулась и гордо удалилась из комнаты, да из квартиры. Только услышав, как хлопнула дверь, я позволила себе облегчённо съехать по стеночке на пол. Я взяла только чуть-чуть сил из ауры, но уже и это сказывалось на моём самочувствии дикой усталостью.
Когда Рейдж вернулась, я уже немного восстановилась. Интересно: сила запросто наполняла ауру, восстанавливая то, что я безжалостно выбила у своего организма. А в резерве её по-прежнему не было ни капли, да она там и не появлялась!
– Уф, ты оказалась права, когда наколдовала на меня эту странную личину! – поделилась впечатлениями запыхавшаяся девушка, предельно осторожно сгружая свою ношу на пол. Лицо Рейдж уже просвечивала сквозь не очень качественный морок, особенно выделялась её татуировка. Да, признаю, немного схалтурила! Но что мне ещё оставалось делать? Из того минимума энергии, что я смогла выбить у своего организма, мне с трудом удалось слепить даже такое заклинание! И то пришлось сжать его в несколько раз. – Я наткнулась на нескольких дублей того типа! Похоже, мною заинтересовались всерьёз!
– А они не могут сюда прийти?! – забеспокоилась я.
– Нет, конечно же! Они же не меня видели! Да и я имею полное право не пустить!
Я присела на пол рядом с девушкой, наблюдая, как она сноровисто распутывает хитросплетения проводов.
– Как ты думаешь, почему они начали так на тебя охотиться? Или это может быть связано со мной? Меня же сразу хотели убить.
Рейдж пару мгновений колебалась, стоит ли мне рассказывать про некоторые факты её бурной биографии.
– Ты вряд ли к этому относишься, – девушка отвлеклась от своего занятия и сочувственно взглянула на меня. – Всех рыжих считают мутантами, а мутантов уничтожают, чтобы они не загрязняли чистоту крови людей. Поэтому все рыжие сидят тише могилы, ниже гроба, стараясь не привлекать к себе внимания. Ведь не докажешь, что ты не верблюд, не верят, даже если под нос результаты анализов сунуть! – Рейдж замолчала и начала подключать оборудование. Наверное, ей было немножко стыдно, она ведь тоже меня сначала упорно мутантом обзывала.
– А меня уже давно поймать пытаются, – внезапно продолжила она. – Это не первый раз, он же не последний.
– Тебе нравиться твоя профессия?
– Не хуже других… если не пытаются втемную заставить убивать, – призналась девушка. – Просто ликвидатор – одна из самых оплачиваемых профессий. Немного рисковая, конечно, но мне нравится.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанского? – понимающе улыбнулась я. Рейдж с каждой минутой казалась мне всё более положительной личностью, пусть и пытающейся прикрыть свою романтичность и мечтательность неумелым цинизмом.
– Жаль, что я не знала, кто тот несчастный, кого меня заставили убить.
Я тактично не стала интересоваться, кто же он был. Оно мне надо, взбешенную девицу успокаивать?!
Тут раздался звонок в дверь – громкий требовательный писк на грани ультразвука. Мы переглянулись и притихли, как мыши под веником. Рейдж медленно поднялась, внимательно прислушиваясь. Подкралась к шкафы и, хлопнув дверцей, вытащила из вороха одежды небольшой шокер и очень тихо пошла в прихожую. Я пошла следом за ней, пытаясь ступать как можно неслышнее. Неужели они всё-таки заметили нестабильность иллюзии и проследили за девушкой? Тогда нам хана.
Я сосредоточилась, пытаясь убедить ауру по-хорошему пожертвовать немного силы сирым и убогим хотя б на самое слабенькое заклинание оглушения…
У двери мы остановились, размышляя стоит ли открывать. Дверь была хорошая, железная, такую не выломаешь… Разве, что насквозь лазером проплавить… Если у них есть лазер.
Рейдж потянулась к замку, одновременно заведя за спину руку с зажатым в ней шокером. На его вершине тихонько потрескивали сухие разряды.
Дверь открылась без скрипа. За ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял худенький паренёк с потерянным выражением лица. Выглянув из-за спины подруги и разглядев визитёра, я успокоилась и отступила в тень. Не хватало, чтоб он меня за мутанта принял и крик поднял. Юноша меня даже не заметил, разглядывая Рейдж. С неё как раз как вода стекали остатки иллюзии.
– Вы Эрейджинна Эванс? – спросил парень чуть хрипловатым голосом. Я напряглась. В нём что-то было не так. Неправильный он какой-то. Девушка внимательно его разглядывала, не приходя к определённому выводу.
– Допустим, я, – осторожно согласилась она, не сводя с незнакомца подозрительного взгляда. Парень внезапно улыбнулся. У него очень приятная улыбка, лёгкая и беззаботная.
– Прощайте, – весело сказал он, вскидывая руку. Под тёмной тканью широкого рукава скрывался плазменный пистолет. Я не ошиблась в своих предчувствиях. Громко закричав, я толкнула подругу в сторону. Рука киллера дёрнулась и небольшой плазменный шарик пролетел на пару сантиметров левее Рейдж. Рейдж хватило нескольких секунд, требующихся были для перезарядки оружия, чтобы пустить в ход шокер.
– Да, не стоило мне брать тот заказ. Жадность фраера сгубила, – глубокомысленно заявила ликвидатор, разглядывая бесчувственную тушку киллера на полу. – Ведь чуяла, что не так что-то…
– Ты его убьёшь? – деловито поинтересовалась я.
– Вонь пойдёт. Принеси-ка ты мне лучше пакетик с белым порошком из тумбочки на кухне.. На нём ещё многообещающая наклейка «яд». Нет, это не яд. Придержи его голову, ага, так. Теперь он начисто всё забудет. Да, всё. Что ты там вякнула? «Негуманно»? А молодых и ранимых девушек убивать по-твоему гуманно? Пошли лучше в Сеть. М-да. Не стоило мне брать тот заказ, ой не стоило…
Элис
Только успешные преступления находят оправдание.
Джон Драйден
Энергичная Анрис умудрилась отыскать в доме (или припрячь к этому благому делу хозяина) моток верёвки, который мы растянули в моей комнате и на котором развесили сушиться все вещи. Залетающий в окно горячий ветерок колыхал потяжелевшую ткань, робко касался влажного полотна и трусливо ретировался обратно на улицу, не желая выполнять роль фена.
Я сидела на своей кровати, поджав ноги, и пыталась сшить расходящийся на плечах шов моей новой кофты. Толстая иголка была слишком громоздкой и не удобной да ещё и тупой, нитка – суровой и вообще другого оттенка, и ткань естественно не желала прокалываться. Я шипела, ругалась сквозь зубы, но своего дела не оставляла, понимая, что рано или поздно его придётся-таки доводить до конца, и лучше это сделать сейчас, пока у меня не прошло столь редкое и несвойственное мне хозяйственное настроение.
Ну вот! Я снова уколола палец и отбросив иголку начала дуть на пострадавшую конечность. Особо больно не было, даже кровь не выступила, но я всё равно злилась и обижалась на несправедливость мира. Анрис не выдержала и забрала у меня полотняную безрукавку и довольно быстро и ловко прошила швы на обоих плечах. А я внезапно поняла, что чуть не опустилась до уровня моей «обожаемой» сестрички – начала жалеть себя на глазах у других людей! Поз-зор на мою голову!
Закончив рукоделие, египтянка повесила безрукавку сохнуть на единственный пустой кусочек верёвки. Я развалилась на постели, закутавшись в простыню. Я не стеснялась жрицы (так как мы постирали всю одежду, нам приходилось сидеть в комнате голышом), но ещё помнила своё утреннее плохое самочувствие и не желала повторения ситуации. В уголке и двери стояли пустые бадьи, воду из которых мы особо не стесняясь выплеснули в окошко, предварительно убедившись, что Брунгальду не приспичило там как раз прогуляться. Так что теперь под моим окном обреталась мечта свиньи – вода размыла мягкую землю, верхний слон глины размок, и теперь я бы посочувствовала любому, по неосторожности ступившему в получившуюся кашу – по минимуму потом не отмоет обувь, максимум – останется без обуви.